– Я не так мудра, как моя сестра-демон, – скромно сказала Сумико. – Но иногда звёзды мне тоже что-то говорят. Совсем недавно звёзды намекнули, что вовсе не великий сёгун виноват в истреблении семьи Ниоко. Это какой-то другой враг. Господина Ниоко подставили. Но если ты кому-нибудь расскажешь, у отца будут большие неприятности.
– Хай, вакаримасу, – кивнула Ксюха. – И всё же – когда господин Нобуо вернется из замка, спроси у него имя. Только имя того, кто убил отца и братьев Акихиро. А то этот бешеный мальчишка попрётся с катаной наперевес прямо в замок сёгуна, в Эдо. И сгинет на радость тому самому врагу. Это несправедливо.
– Это нарушит гармонию мира и отразится на карме будущих поколений, – согласилась Сумико. – К тому же сёгун расценит это как мятеж и ещё ужесточит меры против князей, они возмутятся, и может быть война. А война, может, и приятна самураям-воинам, но нам, женщинам, она совершенно не нужна. Я спрошу у отца имя. Только имя и ничего больше. Потому что ты – демон из Страны Демонов и не сможешь назвать это имя никому в Японии. Ты даёшь слово?
– Я даю слово, – твёрдо сказала Ксюха. – Никому в ЯПОНИИ я не повторю имени врага семейства Ниоко, виновного в их гибели. Но на Страну Демонов эта клятва не распространяется.
– Кого интересует это имя в Стране Демонов? – с деланым равнодушием ответила Сумико. – Имя – это ветерок на губах. Губы не виноваты, если ветерок отнесёт имя куда-то ещё… может, в Ёкамати или даже в Эдо. Это вина ветерка, а не губ. О-о-о, отец возвращается. Когда я узнаю имя, я прикреплю журавлика к третьей ветке. Как в детстве, когда мы вызывали друг друга поиграть в куклы.
– А какая ветка теперь третья? Рябина так разрослась, что непонятно, – спросила Ксюха.
– Это неважно. Какая-нибудь из них точно третья, – засмеялась Сумико. – У нас уже совсем темно, мне не выйти. Может быть, завтра утром.
– Аригато, – кивнула Ксюха. – Спасибо. Ты моя самая лучшая подруга. Жаль, что мы живём в разных мирах.
– Разные миры – это ничего, это довольно близко, – улыбнулась Сумико. – Вот меня выдадут замуж – это будет подальше, чем в разных мирах.
– Но говорят, что господин Дороми́то – хороший человек, – утешила Ксюха.
– Какая разница, хорош муж или плох, – равнодушно возразила Сумико. – Всё равно он муж и господин. И чтобы в доме была гармония, жене надо будет забыть, что она – человек. Хай, со дес?
И Сумико пошла к дому красивыми мелкими шажками, как подобает воспитанной дочери самурая, стараясь не запачкать в траве беленькие носочки-тáби и край простого домашнего кимоно.
– Вообще не буду замуж выходить, – решительно сказала Ксюха. – Знаешь, тут замужней женщине можно спать только на спине с вытянутыми вдоль тела руками и сложенными вместе ногами. Потому что она даже во сне не должна терять контроль над собой и должна вести себя прилично. По-другому спать – жуткое неприличие и скандал. Девочек учат так спать – ноги вместе связывают куском полотна, представляешь? Идём, Инка, сообщим новости нашему пленнику. Вот он, значит, кто. Важная птица, знатный господин. Не князь, но немногим ниже. Поэтому и задавался. Неприятный мальчишка.
Инна почему-то вспомнила, как этот неприятный мальчишка смотрел на неё, когда она вытаскивала занозу.
– Завтра, – сказала Ксюха, залезая в подземелье.
Акихиро как сидел на помосте, так и сидит, не шелохнувшись.
– Завтра мы назовём тебе имя твоего врага, – пояснила Ксюха.
– Я его знаю, – презрительно ответил Акихиро. – Это великий сёгун.
– Ха, знает он! Великий сёгун, безусловно, очень великий, но его подставили точно так же, как твоего отца, господина Ниоко. Сёгун был вынужден отдать такой приказ, потому что поверил вранью. Ну, этой… клевете. Твой враг – другой.
– Кто?
– Я же японским языком тебе говорю: завтра! Завтра всё узнаешь.
– Японским языком ты говоришь очень плохо, – не удержался Акихиро.
– А ты вообще не знаешь ни слова на моём языке, – парировала Ксюха. – В общем, так. Ночью делай что хочешь: спи, ешь, сочиняй хокку, выглядывай подышать свежим воздухом, но лучше не покидай своего уголка в подземелье, чтобы не утянуло на ту сторону. Там расставлены посты. Мы пойдём домой – и так весь день на тебя угробили. А утром, не очень рано, мы придём и скажем имя врага.
– И я отправлюсь мстить.
– Да. Если ты дурак. Но если ты действительно Ниоко-но Акихиро, сын умного Ниоко-но Тэкахиро, то ты отправишься в горы и там, в монастыре, затаишься и наберёшь воинов. Монастыри в ваше время иногда не слушались сёгуна, я ничего не путаю? Энрякýдзи, например.
– Храм Энрякудзи за непослушание сжёг ещё óдо Набунáга, – поправил мальчик. – Более двухсот лет назад.
– Да? Уже прошло столько времени? А кажется, только вчера было. Ну всё равно, найдёшь кого-нибудь. Монахи школы Сингóн точно не ладят с бакуфу. И ты отомстишь. Лучше одному врагу, а не всей Японии. Другие-то не виноваты.
