Мне порядком надоела эта конспирация, затеянная Гейдрихом. Я прекрасно понял, что мне он отвёл роль живца, на которого будут клевать все недовольные режимом. При малейшей опасности он меня сдаст, но сейчас я ему был очень нужен. Операционный зал банка был практически пустым, после начала войны с Россией финансовая жизнь берлина практически замерла. Я подошёл к клерку, сидящему за столом в дальнем конце зала.
- Могу я узнать о состоянии счёта две тысячи десять? - произнёс я.
- Одну минуту, - он посмотрел в свои бумаги, - вам нужно в кабинет двести двадцать, я провожу вас.
Мы вышли через неприметную дверь из операционного зала и по узким лестницам стали подниматься наверх. Двести двадцатый кабинет оказался на пятом этаже. В кабинете за столом сидели трое солидных пожилых мужчин. Они смотрели на меня недоверчиво-презрительным взглядом профессиональных банкиров. Самый старший из них начал беседу.
- Встретиться с вами нас попросил один очень уважаемый нами господин и только из уважения к нему мы будем вас слушать.
Начало было очень многообещающим.
- Господа, мне известно, что вам известны проблемы, с которыми столкнулся Рейх, начав войну против Советской России, - произнёс я.
Банкиры озабоченно переглянулись.
Я продолжал:
- Все перспективы получения доходов от войны для финансовых и промышленных групп рухнули, когда выяснилось, кто в действительности противостоит Рейху.
- Господин Михайлов, вы ошибаетесь, наша армия наступает в Белоруссии и на Украине, а что до Восточной Пруссии, - Он пожал плечами. - Это слаборазвитый аграрный район, потеря которого совершенно не влияет на экономику Рейха.
- Нет, это вы ошибаетесь, спрятав головы в бумаги, как страусы в песок. После начала войны железнодорожные перевозки упали на две трети, Рур залит водой и обесточен, в Верхней Силезии большинство шахт остановлено, а с тех, что работают, не могут вывезти уголь.
Собеседники слушали меня, не перебивая.
Я продолжил:
- Потеряны шведская и норвежская руда, румынская нефть, а к сегодняшнему дню в стране не осталось ни одного крупного завода по производству синтетического горючего. Есть большая вероятность, что швейцарские банки закроют германские счета, в Швеции уже закрыты все счета в рейхсмарках.
- Хорошо, ваша информация только дополняет известную нам картину, но что вы хотите от нас? - спросил старый банкир.
- Ничего, меня только попросили обрисовать текущую картину, - ответил я: - единственное, что хочу добавить, в Федеральной России есть много банков и промышленных групп, имевших тесные и взаимовыгодные связи с немецкими концернами и банками.
Из финансового лабиринта меня вывеет всё тот же клерк. Приближался вечер, и я спешил домой, чтобы успеть поужинать, до того, как за мной придет автомобиль.
Вспоминая выступление перед банкирами, я сам удивлялся своему красноречию. Данные по экономике мне передали из экономического отдела СД, как и сам текст. Разведка поработала на славу, информация о счетах в Швеции, была новостью для банкиров. Какой я молодец, что дал Урсуле не рейхсмарки, а доллары. Так я шёл домой, мысленно поглаживая себя по голове, за хорошо выполненную работу. Подойдя к дому, я понял, что не попробую ужин, приготовленный для меня фрау Мартой.
Рядом с автомобилем стоял Оскар и нервно поглядывал на часы.
- Быстрее Пётр, нам срочно нужно быть в Боргсдорф.
- Что случилось? - уже в машине спросил я.
- У нас нет самолёта, - прорычал Штайн. - Толстозадая душка Геринг, не придумал ничего лучше, чем собрать всё, что летает и послать бомбить Кенигсберг. Он хотел оправдаться перед Фюрером за "Вольфшанце" и Рейхсканцелярию. Русские сбили всё, что послал на них этот урод, а вечером начали утюжить все аэродромы на северо-востоке Рейха. У нас больше нет люфтваффе.
Не отрываясь от управления автомобилем, он вытащил сигарету и закурил.
- Планы меняются, Шелленберг приказал возвращаться в Боргсдорф.
Мне стало очень неуютно на мягком сиденье, за спиной отчётливо ощущалась старуха в чёрном плаще, с косой. Увидев моё состояние, Оскар улыбнулся:
- Не бойся, операцию не отменяют.
Я слишком глубоко вляпался, чтобы попытаться выйти из игры. Мне надо было попросить Оскара вывезти меня из Берлина, но возможно и это предложение было ловушкой, ведь он был не один. Ну и ладно, пускай всё идет, как идёт, я откинулся на сиденье и задремал.
В кабинете Шелленберга нас ждал Гейдрих.
- Господа, - начал он. - Ваш вылет назначен на час ночи, сейчас вы получите мои письменные инструкции. После прочтения их необходимо уничтожить. К полуночи вы должны быть полностью готовы.
Я и Штайн получили плотные бумажные конверты и прошли в отведённые для нас кабинеты. В инструкции Гейдрих повторял всё то, о чём он мне говорил день назад.
В кабинет вошёл Шелленберг, он выхватил из моих рук бумагу, на обратной стороне написал пару строк, заранее приготовленной ручкой. Он повернул листок так, чтобы я прочитал: "Согласен на всё, при гарантии сохранения жизни и свободы".
