Передние ряды демонстрантов внезапно остановились. Задние продолжали напирать, не сразу сообразив - что происходит. Эстонцы, чё!
И песня медленно затихла. На площади воцарилось молчание. Гражданские куда-то внезапно рассосались.
"Сейчас прольется чья-то кровь..." - мелькнула у меня в голове какая-то цитата из какого-то фильма.
И тут Фил внезапно заорал:
-
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой...
И, закинув на спину автомат, пошел навстречу старым эстонским придуркам, продолжая щелкать своей "фаллической дурой".
На какой-то миг мне показалось, что вся площадь, весь город, да что там, весь мир - просто вымерли все. И что-то тут и меня подкинуло, и я пошел вслед за Филом:
-
Пусть услышит, как она поет!
Из врагов вытряхивает души,
А своим отвагу придает!
Этот куплет мне дед пел. Его нет в официальной версии. А вот у меня есть.
Внезапно за спиной загрохотал КПВТ. Очередь прошла поверх голов нацистских ветеранов, выбивая кирпичную пыль из старинных домов Таллина.
А потом бойцы наши вдруг заорали "УРА-А-А-А!!!" и бросились на эсэсовских стариков. Впереди бежал наш мехвод Лешка Глушков с тем самым красным знаменем. И вот честное слово даю. Никто не хотел инвалидов фашистских бить прикладами. Русские солдаты - люди добродушные и отходчивые. Мы их просто попугать хотели. Мы же не рассчитывали, что половина бывших вояк из двадцатой гренадерской дивизии СС страдает на старости лет недержанием кишечника? Ну, парочка еще копыта откинула от инфаркта. Мы-то тут причем?
И никого мы танками не давили. Танки и прочие БМП в город не вошли. Больно надо еще на них моторесурс тратить...
- Мехвод! - крикнул Глушкову довольно хохочущий Фил, - А ты почему свою лошадку бросил?
Тот тем временем, сунул свой красный флаг наиболее гордому эсэсовцу и заставил его маршировать по площади, распевая гимн Советского Союза. "Союз нерушимый республик свободных..." От страха, у эстонца даже акцент пропал.
- Товарищ лейтенант! Я первый раз за границей! Попросил ребят присмотреть! Когда я еще в Таллинне побываю?
Хочешь посмотреть мир? Совершенно бесплатно? Программа "Все включено!". Генеральный спонсор - министерство обороны Российской Федерации.
Вечером этого же дня, полковник Российской Армии Виктор Сенников, комендант города Таллина, столицы новоявленной Эстонской области, отдал первый свой приказ: "Перенести Бронзового солдата на прежнее место. Все расходы возлагаются на принимающую сторону".
Долго мы задерживаться в столице Эстляндии не стали. Командование оставило небольшой гарнизон и отправило нашу колонну дальше. Единственное, что успели мы, это распечатать-таки несколько фоток в той самой гостинице. Фил - умница. Когда побежал на престарелых нацистов - щелкал на бегу. Исторические кадры должны получиться.
Особенно меня впечатлил один - перекошенное лицо какого-то старика. В глазах эсэсмана плескался дикий ужас, а из искривленного рта стекала струйка слюны. Ну и кающийся хрен с красным флагом в руках, покорно поглядывающий на чумазого мехвода - тоже хорош.
Сволота, блин.
А потом колонна двинулась дальше на запад. Что-то там происходило, раз нас так гнали. Очень мне это все напомнило знаменитый бросок десантников на косовский аэродром. Помните, в Сербии тогда? Как мы тогда гордились за нашу армию... А теперь вот сами!
Шли без остановок. Физиология, однако, давала о себе знать. Вы не поверите, но орошение придорожной травы мы производили прямо с брони. Само по себе сидеть на несущейся БМП - довольно сложная штука. Ну а сам процесс слива солдатского радиатора превращался в акробатический этюд. Впрочем, чего-то я увлекся...
Эстонцы по-прежнему бесстрастно стояли вдоль дорог, когда мы проезжали населенные пункты. Стояли и взирали исподлобья.
В русских же хуторах и деревнях нас забрасывали цветами! Честное слово - такое чувство как будто снимаюсь во фронтовой хронике сорок пятого года. Мурашки по коже! А в одном селе мне разбередил сердце какой-то старик.
Он стоял около своего дома, вытянувшись по стойке смирно. На старом, еще советском, мундире, блестело несколько медалек - какие точно? - я толком не разглядел. Одну только узнал. "Отважную".
Старик стоял, и рука его дрожала, приложенная к такой же старой пилотке. Левая. Потому как пустой правый рукав был заткнут за поясной ремень. А за низким заборчиком стояла его бабка. Крестилась и кланялась в пояс. Кланялась и крестилась. Старика обдували могучие и вонючие клубы сиреневого дыма от наших машин. Но он не морщился, а даже с каким-то наслаждением вдыхал запах сгоревшего дизтоплива. По морщинистому лицу его стекали слезы.
Следующая за нами бээмпэшка вдруг тормознула. Оттуда выскочил какой-то летеха, и положил к ногам старика туго набитый солдатский сидор. Потом крепко обнял его и лихо запрыгнул обратно.
