- Похоже, мы проигрываем эту войну, официально это не объявили, но вся группа 'Север' исчезла. В Кёнигсберге русские, много русских. Третья танковая группа завязла в Вильнюсе, а в Восточной Пруссии огромная дыра, которую затыкают сейчас всем, чем можно. Да и противник совсем не тот, на которого мы рассчитывали. Их техника на два порядка превосходит нашу. Я начинаю верить в бога из машины. Вот так!
После обеда Шелленберг передал меня на руки, вернувшегося из городской управы Оскара. Он завёл меня в организационный отдел, где я прослушал лекцию о структуре управления, одновременно подписывая стопку уведомлений о допуске к секретной информации и обязательств об ознакомлении. Взглянув на последнюю бумагу, я остановился. "Расписка об отсутствии еврейских предков и родственников".
- Это-то зачем? - спросил я.
- Бюрократия, - развёл руками Оскар. - Подписывай, всё равно никто проверять не будет.
Я расписался, и он, забрав толстую пачку моих бумаг, скрылся в кабинете начальника отдела. Немцы есть немцы, даже конец света они постараются оформить и провести по правилам документооборота.
Через пять минут из кабинета вышел сияющий Оскар:
- Ну вот, теперь ты не работник какой-то кинофабрики, а сотрудник серьёзного государственного учреждения.
- А как мне сейчас обращаться к вам, господин начальник отдела? - спросил я.
- Можно господин начальник, можно штурмбанфюрер, а лучше всего просто Оскар, - улыбаясь, ответил он. - А сейчас идем в комнату операторов.
Огромные всеволновые радиоприёмники находились в отдельном флигеле, занимая большую его часть. Только за пятью из восьми приёмников, сидели операторы в наушниках.
-Ты знаешь, что нам пришлось срочно менять расположение, поэтому здесь такой бедлам, да и людей, хорошо владеющих русским, очень мало, - сказал Оскар. - Помоги нам.
По выражению его лица, я понял, что он что-то мне не договаривает.
- Каждый оператор работает в строго отведённом для него диапазоне - продолжил Штайн. - Когда начинается приём, включается магнитофон и над местом оператора загорается красная лампа, когда идёт поиск, горит зелёная лампа. К сожалению, со вчерашнего утра мы не можем поймать ни одной армейской радиостанции, только шум. Гражданские радиостанции тоже изменили сетку вещания и диапазон частот.
- Оператору нужно указывать частоту передачи и если возможно название радиостанции, - я прервал его монолог. - Радиостанции могут работать на нескольких частотах одновременно, и тогда будет записано одно и то же сообщение.
- Да ты прав, - Оскар подозвал дежурного офицера и передал ему мои слова.
Я продолжил:
- В одном диапазоне может быть несколько радиостанций и один оператор должен просматривать весь эфир.
- Я думал уже об этом, но у меня не было подходящего человека, - ответил он. - Поэтому, я поручаю эту работу тебе.
Тут один оператор поднял руку:
- Господин штурмбанфюрер, послушайте это.
Он включил общую трансляцию, и из динамиков послышался речитатив на немецком языке, сопровождаемый ударами барабана:
-
Хочу, чтобы вы мне верили
Хочу ловить ваши взгляды
Хочу управлять каждым ударом сердца…
Голос, наполненный дикой, первобытной силой завораживал
Странный рисунок мелодии, гипнотизировал слушателей.
-
Мы хотим, чтобы вы нам всем верили
Мы хотим видеть ваши руки…
Первым очнулся Оскар:
- Выключите это!
Никто не отреагировал на его приказ.
Он сам подбежал к рубильнику и отключил радиоприёмник. Присутствующие удивлённо оглядывали друг друга, пытаясь понять, что с ними произошло.
Я заметил, что один оператор неподвижно сидит, хотя над его приёмником горела зелёная лампа. Подойдя к нему и сдернув с головы оператора наушники, я услышал в них незнакомый низкий голос:
-
И появляется солнце
Два
И появляется солнце
Три
Оно - самая яркая звезда из всех
Четыре
И появляется солнце
Пять
И появляется солнце
Шесть
И появляется солнце
Семь
Оно - самая яркая звезда из всех
Восемь, девять
И появляется солнце…
Оскар громко объявил:
- Внимание! Я запрещаю это слушать. Все кто услышит этого гипнотизёра, должны немедленно доложить дежурному оператору и перейти на другую волну.
- Чёрт побери, они используют против нас даже гипноз - пожаловался Оскар.
- Нет, это их культура. По-моему, то сообщение про 'шестьдесят пять лет назад' это не обман, я слышал их передачи и их сообщения, это невозможно подделать. Поверь мне, они из будущего.
- А когда нам ждать марсиан на треножниках? - нервно засмеялся он. - Ты слишком много читал на ночь Герберта Уэллса.
Но я не смеялся:
- Хорошо, сейчас я начну работу, а вечером представлю анализ полученных результатов.
Оскар кивнул, соглашаясь со мной.
Недавно включённый приёмник уже прогрелся и шкалы настройки, светили мне приятным зелёным светом. Техник показал тумблер включения магнитофона и показал, как переключаются диапазоны. Я поблагодарил его, надел наушники и занялся любимым с детства занятием - стал слушать радио.
