Шейн снял майку и рухнул на одеяло рядом с Женевьевой. Они курили самокрутку, пока она не закончилась. В какой-то момент они прижались друг к другу, Женевьева уткнулась лицом в шею Шейна, а его пальцы запутались в ее кудрях. Это было туманное, блаженное чувство – держать ее так близко, так невинно.
Никогда в жизни он не спал так крепко.
Около 10 часов вечера Аннабель Парк вошла в родительский дом. На ней было мини-платье
Аннабель знала, что Шейн был там. Он звонил. Конечно, ему и его прекрасному члену всегда были рады. К тому же с ним было хорошо, потому что он всегда молчал. Она сплетничала о столичных элитах, а он лежал рядом, обманчиво внимательный. Ухмыляясь, она взбежала по лестнице.
Аннабель распахнула дверь своей старой спальни. Ее мгновенно обдало декадентским ароматом дорогой травы, и она увидела Шейна, лежащего в ее постели в обнимку с какой-то цыпочкой. Грязный ублюдок! Первым желанием было его выгнать, но… она же не чудовище. Куда ему идти?
За десять месяцев она узнала о Шейне только три вещи. Первая заключалась в том, что он жил в каком-то детском приюте имени мисс Ханниган. В Интернете сообщалось, что это приют, куда отправляют несовершеннолетних, которых не удается пристроить в 20 приемных семей. «Хорошие» детки без возражений принимали нейролептики, отупляющие мозг, а плохих сажали в одиночку, привязывали к батареям, все, как положено по викторианским дерьмовым традициям. Она не могла отправить его обратно.
(Кстати, Аннабель ощутила укол ревности. Но это пройдет. В конце концов, она планировала свадьбу с доктором Джонатаном Кимом за 125 000 долларов в отеле
Когда дом родителей Аннабель пустовал, он становился местом ночлега для ее друзей и их друзей. Мало что в жизни она ценила меньше, чем дом своих родителей. Шейн и девчонка с неудачно подстриженными волосами могли остаться. Прислуга в любом случае вернется в следующий понедельник, чтобы все убрать.
Аннабель подкралась, чтобы посмотреть на лежащих поближе. Она вцепилась в руку Шейна, как будто ее унесло библейском штормом, а он был ее единственным якорем.
Аннабель посочувствовала девушке. Шейн не мог стать никому якорем. Он любил только саморазрушение.
Второе, что она знала о Шейне, это то, что, несмотря на то что его преследовали сильные демоны, он всегда оставался невредимым.
Но Аннабель подозревала, что девушке, которая влюбилась в него, такое везение не светит. Когда все закончится, она уйдет, пошатываясь, со шрамом на всю жизнь.
Аннабель на цыпочках спустилась по лестнице на кухню для прислуги. Взяла два пакета замороженного горошка и охлажденную бутылку водки
Самодовольно откинув волосы, она подхватила Николь Ричи, покрутилась на шпильках
Аннабель Парк, которая вскоре станет Аннабель Ким, было двадцать два года, и она была благодарна за то, что стала взрослой. Взрослые женщины не привязывались к бомбам замедленного действия. Девочки-подростки неудержимо стремились к гибели.
Когда Шейн проснулся, то не мог сообразить, сколько сейчас времени, какой сегодня день и где он находится. Все, что он знал, – это то, что он проснулся постепенно. В полете. Умиротворенным.
И по мере того как сознание возвращалось, Шейн постепенно обнаружил, что ласкает необыкновенно мягкую, нежную кожу девушки. И что он ласкает эту девушку, и это была Женевьева. И тут он вспомнил все. Школа, больница, бешеный бег к дому, где они долго курили, а потом уснули.
В памяти всплыли смутные воспоминания о прошедшей ночи. Он вспомнил, как очнулся от сна, понял, что она слишком далеко, и бездумно притянул ее к себе с таким чувством, которого никогда раньше не позволял себе испытывать. В какой-то момент, во время краткого проблеска сознания, он понял, что они яростно прижимаются друг к другу, душат друг друга так, что едва дышат, но это было так хорошо, что перед тем, как снова отключиться, он подумал: «К черту, если умирать, то только вот так».
Шейн открыл глаза. Голова Женевьевы лежала на его здоровой руке (которая полностью онемела), а его загипсованная рука покоилась на ее бедре. Он оглядел просторную девичью комнату с пологом над двуспальной кроватью, который заслонял их от солнца, лившегося сквозь стеклянные двери террасы. Часы на стене показывали 14:00. Они проспали тринадцать часов.
