Хотя фотография близко подходит к истинному отображению реальности, она никоим образом не является абсолютно надежным источником информации. Снимки могут вводить и вводят в заблуждение. Фотографии Иосифа Сталина в окружении соратников постоянно изменялись: по мере того как люди из его окружения уничтожались в ходе партийных чисток, они исчезали и с фотографий. Коммунистическая партия Китая также часто прибегала к манипуляциям в темноте фотолабораторий.
Однако из надежных источников к нам по-прежнему приходят берущие за душу изображения реальности. В 1994 г. фотожурналист Себастьен Сальгадо провел три дня в лагере для беженцев Кибехо на юго-западе Руанды. Каждый день в лагерь прибывали сотни беженцев, стремившихся избегнуть насилия со стороны вооруженных формирований. Сальгадо испытал шок от того, что увидел. «Масштаб творящегося вокруг ужаса, по-видимому, сделал людей невосприимчивыми к идее смерти. Я видел мужчину, шедшего с узлом в руках и болтавшего с другим мужчиной. Когда они подошли к общей могиле, он бросил на кучу трупов безжизненное тело своего ребенка и повернул назад, продолжая болтать с попутчиком» [47]. Сальгадо хотел использовать фотографии для демонстрации реальности, стоящей за статистическими данными о бедности на планете. Фотографии говорят больше, чем слова: изображение человеческих страданий становится чем-то более важным, чем политические обращения, и задевают за живое каждого, кто их видит. Так фотография заставляет зрителя действовать.
Лично мне серебро предоставляет и другие способы хранить ценные воспоминания. На кофейном столике в моем кабинете лежат три серебряные персидские шкатулки, полученные моими родителями в качестве прощальных подарков при отъезде из Ирана в 1960-е гг. Их рисунок – чеканка по обратной стороне металла, позволяющая получить на лицевой стороне рельефное изображение. Шкатулки пробуждают во мне воспоминания о детских годах в Иране: о реве горящих газовых факелов, о зареве пожара на нефтяном месторождении и, разумеется, о наших посещениях мастерских серебряных дел мастеров, которые, сидя по-турецки, усердно трудились. Серебро всегда помогало сохранять воспоминания с помощью орнаментов и украшений. Но оно также продолжает служить средством сбережения богатства. В 1970-х гг., когда фотографический процесс с использованием серебра имел широчайшее применение, два брата, пытавшиеся найти надежное пристанище для своего огромного богатства, сумели вызвать рост цены на серебро до невиданных ранее высот.
Банкер Хант был прежде всего нефтяником. Он унаследовал интерес к нефти от своего отца Х. Л. Ханта, богатейшего нефтяного магната из Техаса. Первое крупное состояние Х. Л. сделал благодаря игре в покер в имевшем подходящее название городке нефтедобытчиков Эльдорадо (где в 1926 г. родился Банкер). Выигрыш он инвестировал в аренду небольшого нефтеносного участка и оказался настолько удачлив, что получил нефть из первой же скважины. Хотя вскоре она перестала давать нефть, он инвестировал деньги в разработку нескольких более успешных скважин, сначала перебравшись во Флориду, а затем вернувшись в Техас. Там он стал крупнейшим независимым оператором на месторождении на востоке штата. К тому времени, когда Банкер Хант решил пойти по стопам отца, в США оставалось уже мало возможностей для разведки нефти, и поэтому он обратил свой взор на Ливию. В ту пору (период правления короля Идриса) ливийское правительство продавало иностранцам концессии на разведку нефти. Задача заключалась в том, чтобы купить наиболее перспективные участки. Хант, не связанный ни с какими международными нефтяными компаниями, сумел выиграть концессию в восточной провинции Киренаика вблизи от границы с Египтом. Концессия на другой участок Т-образной формы («Т от Техаса» – говорил Банкер) под названием Блок 65, в глубине Сахары, выглядела менее перспективной, и Хант приобрел его задешево [48].
Поначалу ему не везло, и он быстро остался без денег, но в 1960 г. заключил сделку с British Petroleum, возымевшую важные последствия. Он согласился с правом компании бурить скважины на Блоке 65 и делить с ней любую найденную нефть в пропорции 50:50. Игра стоила свеч; в ноябре 1961 г. BP обнаружила крупное нефтяное месторождение Сарир, объем которого оценивался примерно в 8–10 000 000 000 баррелей, из которых добыта могла быть минимум половина [49].
