Но хранение серебра обходилось недешево, и, чтобы остановить обесценивание богатства, Ханты должны были предпринять меры к росту цены – стабильности им было мало. К счастью, сочетание таких факторов, как «бычье» поведение Хантов на рынке серебра, появление новых крупных покупателей и общая тенденция подорожания сырьевых товаров в период высокой инфляции 1970-х гг. привели именно к такому результату. В 1973–1977 гг. цена серебра выросла вдвое, до 3 долл. за унцию, а к осени 1979 г. уже до 8 долл. Затем в сентябре она подскочила до 16 долл. В результате деятельность Хантов привлекла внимание Комиссии по срочной биржевой торговле (CFTC). Возможность возникновения дефицита серебра (а значит, и нехватки серебряных слитков для обеспечения выполнения фьючерсных контрактов) вызывала у CFTC растущую озабоченность, и поэтому она попросила Хантов продать часть запасов. Братья, ненавидевшие любые вмешательства в бизнес со стороны государства, ответили отказом.
Более того, они продолжили покупать. К концу года они владели 90 000 000 унций серебра в слитках в США. Еще 40 000 000 унций они хранили в Европе, а 90 000 000 контролировали с помощью фьючерсных контрактов. В последний день 1979 г. стоимость унции серебра достигла 34,45 долл. В начале 1980 г. CFTC стала проявлять все больше беспокойства и пришла к выводу, что братья Ханты стали «слишком крупными игроками на американском и мировом рынках серебра» [58].
Опираясь на поддержку CFTC, торговцы объявили о введении ограничений для трейдеров: отныне общий объем фьючерсных контрактов не мог превышать 10 000 000 унций. Но цена продолжала расти, а Ханты продолжали покупать. 17 января цена достигла очередного рекордного значения в 50 долл. за унцию. На этот момент стоимость принадлежавшего Хантам серебра составляла около 4,5 млрд долл., а их потенциальная прибыль – 3,5 млрд долл. [59]. Власти отреагировали на эту ситуацию через четыре дня, закрыв фьючерсные рынки серебра, что имело для Хантов катастрофические последствия [60]. Цена упала до 34 долл. за унцию и сохранялась вблизи этого уровня остальные дни месяца. Росту цены отчасти мешали те, кто продавал серебряный лом и столовое серебро для переплавки в слитки. «Почему люди могут захотеть продавать серебро за доллары? —спрашивал Банкер. – Я думаю, только если они устанут его чистить» [61]. Ханты продолжали принимать поставляемый по контрактам металл, и теперь размер их запасов превысил 155 000 000 унций. Они верили в долгосрочные перспективы и пытались остановить падение цены. К 14 марта стоимость упала до 21 долл. за унцию. 25 марта Ханты поняли: у них больше нет ресурсов, чтобы выполнить требования о дополнительном обеспечении. Банкер направил Герберту телеграмму: «Заканчивай с этим». Их брокерская фирма потребовала платежа в размере 135 млн долл. в обеспечение фьючерсных контрактов. Герберт сообщил, что они с братом не могут больше платить и будут вынуждены начать продавать; когда это случилось, рынок охватила паника. В так называемый серебряный четверг 27 марта рынок рухнул, в результате стоимость унции серебра упала до 10,8 долл. Индекс Доу-Джонса потерял 25 пунктов и опустился до рекордного за пять лет уровня. Для оплаты долгов Ханты были вынуждены продавать серебро, что еще больше способствовало снижению цены. Кроме того, им пришлось закладывать личное имущество, включая «тысячи древних монет, начиная с III в. до н. э., антикварные предметы XVI в., греческие и римские статуэтки из бронзы и серебра, часы Rolex и автомобиль Mercedes-Benz» [62].
Ханты заработали несколько миллиардов прибыли на инвестициях и теперь потеряли все. Банкер Хант дважды был богатейшим человеком в мире (один раз благодаря нефти, другой благодаря серебру) и дважды терял состояние [63]. Он продолжал верить, что стоимость серебра снова начнет расти, и предсказывал: однажды она достигнет значения в 125 долл. за унцию. Но возможности благородного металла, по-видимому, закончились. Действия Хантов на рынке привлекли к братьям внимание массмедиа, изображавших их жадными и безответственными людьми. Пресса травила их, но, как однажды сказал своему другу Банкер Хант, «по крайней мере, я знаю, что всякий раз, когда они фотографируют меня, они используют немного серебра» [64].
