— У Бреса закончились лорды, раз он ставит женщину охранять знатных пленников?
— Король ценит меня и мое воинское умение, — спокойно ответила Лорелея. — Но дело не в этом, а в том, что король Брес велел вам передать. Либо вы соглашаетесь на договор, либо вас ждет незавидная судьба.
Ворон перестал улыбаться.
— И что за договор?
— Вы напишете письмо вашей матери, призывая и убеждая ее сдаться на милость Бреса. Взамен вам и ей будет сохранена жизнь. Ваш старший брат убит, остальные пропали без вести, так что вашей матери захочется сохранить жизнь хотя бы одному из сыновей.
Гордый Ворон выпрямился на своем ложе.
— Брес пошел на Тамврот?
— Это вас не касается, — отрезала Лорелея. — Вам следует подумать о своей судьбе.
Гордый с ненавистью смотрел на ее бесстрастное красивое лицо. Перед глазами встал Старший Ворон: такой, каким он всегда был во дворце. Гордый не особо ладил с братьями, но уважал и в глубине души любил Старшего, на плечи которого легли обязанности главы семьи, а затем — и правой руки Эннобара.
И сейчас его сердце сжалось от боли и тоски. Старший Ворон остался лежать мертвым на поле, и никогда уже не представится случай прийти к нему и рассказать о своих чувствах.
— Убирайтесь отсюда и передайте Бресу, что я шлю ему только проклятия, — резко сказал Гордый.
— Сейчас в вас говорит горе, — пожала плечами Лорелея и поднялась со стула.
Гордый невольно оценил ее сильную фигуру и скупые движения. Эта женщина умела владеть оружием и — убивать. Ворон заметил это в ее глазах и содрогнулся от отвращения.
— Я даю вам три дня на размышление, время терпит, — сказала Лорелея, глядя ему в глаза. Увидев отвращение, отразившееся во взгляде пленника, добавила: — Я вам не нравлюсь?
— Ничего нет хуже, чем женщина, изменившая своей природе! — в гневе заявил Гордый. — Да вы вовсе и не женщина! Вы демон. Такой, о каких в наших горах рассказывают сказки. Монстр с окровавленными губами, рыщущий в ночи, чтобы напиться человеческой крови. Лучше бы меня сторожили самые страшные палачи Бреса, чем вы!
— Ну, собственно, я и есть один из его палачей. — Лорелея подняла бровь, забавляясь бешенством Ворона. — И, как вы могли догадаться, один из лучших. Иначе мне не доверили бы охранять такого ценного пленника. И не только охранять. Поймите, я напишу Бресу о вашем отказе, а он его не примет. И, насколько я его знаю, велит мне добиться от вас этого письма любыми способами. Любыми. А я, поверьте, знаю очень много действенных способов и умею добиваться согласия от самых упрямых пленников. От самых стойких. Так что думайте хорошо. У вас на это три дня. А чтобы лучше думалось, вам все три дня не дадут иной еды, кроме жидкого бульона.
Гордый послал ей в лицо проклятие. Лорелея усмехнулась и покинула камеру, тщательно заперев за собой дверь.
Выждав три дня, Лорелея снова пришла в камеру к пленнику. Гордый Ворон выглядел намного лучше. Он встретил ее, надменно выпрямившись и стоя в центре своей маленькой камеры. Его неприступный вид несколько терял от сырых темных стен и запаха мочи, которым, казалось, провоняло все подземелье.
Лорелея опять бесцеремонно уселась верхом на стул и усмехнулась:
— Смотрю, вам лучше. Мой лекарь вас выправил.
Гордый скривил губы и ничего не ответил.
— Мне нужно письмо, — напомнила Лорелея.
Гордый насмешливо посмотрел на нее.
— Вы его не получите.
— Получу, и скорее, чем вы думаете, — раздвинула губы в улыбке Лорелея.
Ее забавляло упрямство Гордого. Лорелее не раз приходилось добиваться согласия от тех, кто сначала твердил сплошное «нет». Она рассматривала пленника. Только сейчас, когда он стоял в луче света из крошечного окошечка, расправив плечи и насмешливо улыбаясь, она вдруг увидела, почему слава о его красоте разошлась во все стороны. Ворон действительно был красив, и не только внешне. Выражение его глаз, улыбка, жесты, упругость движений — все притягивало взгляд.
— Я бы советовала вам написать письмо, — терпеливо сказала Лорелея. — Иначе мне придется сообщить о вашем отказе Бресу, а тот велит вас пытать. Бить в лицо ногами, например. Вот так.
Лорелея гибко вскочила со стула и пнула его. Стул с грохотом врезался в стену и развалился. Крепкий тяжелый стул из потемневшего от сырости дуба.
Блеск в глазах Гордого угас. Но складки вокруг губ стали жестче.
— Я не буду писать матери.
Он отвернулся к окну, чтобы не смотреть на женщину.
Лорелея пожала плечами и вышла из камеры. Вернувшись к себе, она написала Бресу письмо с ответом Ворона и отправила гонца.
В ожидании ответа Лорелея не заходила к Гордому, но все время думала о нем и узнавала у лекаря подробности о его самочувствии.
Гонец вернулся через три дня и привез короткий приказ от Бреса: добиться согласия пленника любой ценой. Брес кратко сообщал, что идет штурм Тамврота и от Гордого Ворона зависит многое.
