— Иногда к нужной цели ведут разные дороги, и никогда не знаешь, какая из них выведет первой, — засмеялась Лорелея. Смех ее рассыпался в ночи медным звоном, утонул в лужах. — Я доберусь до Тамврота и по этой, а вот ты до своего замка — вряд ли…
Прежде, чем в глазах Нуада отразилось понимание, Лорелея выхватила нож и всадила ему в переносицу. Это произошло мгновенно, и сердце Ворона едва успело пропустить удар. Лорелея двигалась так быстро, что уловить ее движения было невозможно. Практически одновременно второй рукой Лорелея выхватила меч из ножен и рубанула левого всадника по боку. Он был так близко, что хорошего замаха не получилось, но удар вышел резким, и меч глубоко погрузился в плоть. Раздался истошный крик, и всадник рухнул с коня, увлекая меч Лорелеи, застрявший в его теле.
Третий всадник успел выхватить свой меч и нанести удар. Лорелея гибко увернулась и всем телом бросилась на противника, схватившись с ним грудь в грудь. Оба упали на землю, и Лорелея оказалась сверху. Ее правый кулак, туго обтянутый перчаткой с металлическими нашивками, резко и сильно врезался в висок всадника. Второй удар проломил кости, а после третьего мозг и кровь брызнули наружу.
Лорелея легко поднялась и посмотрела на Ворона. В этот миг он всей душой возненавидел ее за унижение, которое испытал, пока она защищала его и убивала своих бывших союзников.
То, что женщина билась вместо него, да еще и так ловко, оказалось для Гордого Ворона хуже пощечины. Самым жестким и унизительным было то, что Лорелея даже не подозревала о его чувствах.
— Думаю, пора сворачивать с дороги, — сказала Лорелея. — Хорошо, что их было всего трое и они не догадывались о том, что я больше не служу Бресу.
Лорелея наклонилась, выдернула меч из трупа и сунула его в ножны. Затем забрала свой кинжал. Она подхватила тело Нуада под мышки и оттащила его с дороги, бросив в поле. Потом туда же отволокла остальных. Ворон угрюмо сидел на коне и следил за ее действиями. Лорелея быстро распрягла всех трех коней и прогнала их в поле. Седла она положила поверх мертвецов, а потом вернулась на дорогу и запрыгнула на своего коня.
— Сворачиваем в поля, — махнула она рукой.
По полю кони шли быстрым шагом, постоянно спотыкаясь и рискуя попасть ногой в кротовую нору или яму. Ворона трясло в седле, да еще навалилась предательская слабость. Обожженную руку дергало рваной болью. Черное небо сливались с землей, и чернота качалась перед глазами, закручивалась в спираль, пульсировала.
Очнулся Ворон уже тогда, когда они оказались между деревьев, и его конь прянул в сторону, обходя ствол, отчего всадник едва не вылетел из седла.
— Надо остановиться, — сказала едва различимая во тьме Лорелея. — Вы устали. Да и ночь хоть глаз выколи. Так коням недолго ноги переломать.
— Погоня, — процедил сквозь зубы полумертвый от усталости Ворон. Перед глазами плыли разноцветные круги. Во рту чувствовался металлический привкус.
Лорелея остановила коня.
— Вряд ли. А если и вышлют затемно, то в сторону Тамврота. Никому в голову не взбредет, что мы лесами пойдем.
Ворон услышал, как она спрыгнула с коня, и сам сполз со своего. Лорелея забрала обоих коней, расседлала и привязала на арканы.
Гордый сел на землю, прислонившись к холодному стволу дерева, и слушал, как она ходит вокруг, разводит костер и устраивает ночлег. Сознание путалось.
— Эй!
Он почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Открыл глаза: Лорелея заглядывала ему в лицо. В тусклом отсвете маленького костерка ее глаза снова до странности напомнили глаза хищного животного: они отливали зеленым, лесным, дремучим.
— Идите к костру, я там веток положила и плащ сверху бросила, — указала Лорелея.
— Спасибо.
Прозвучало зло и неискренне. Ворон перебрался на плащ. Костер был маленький, но жаркий, повеяло сухим теплом, стало лучше.
Лорелея достала из сумки еду и холодный травяной отвар. Протянула Ворону. Тот взял предложенное, мельком глядя на свою спутницу. Ему показалось, что в ее резких, по-мужски скупых движениях вдруг появилась женственная пластичность.
Лорелея хлопотала вокруг него. Скованно, неуверенно, но именно хлопотала: то подавала еще кусок пирога, стоило ему только протянуть руку, то забирала у него опустевшую флягу, то поправляла край плаща, сползший с веток. Принесла свое походное одеяло из тонко выделанной шерсти и отдала ему.
Ворон чувствовал себя отвратительно. Забота раздражала, а сама Лорелея своими нелепыми ухаживаниями вызывала отвращение.
— Не стоит слишком суетиться из-за меня, — угрюмо заявил Ворон.
Лорелея в это время сидела с другой стороны костра и подкладывала в него ветки. Она вскинула голову и посмотрела через костер. Ее широкоскулое лицо в медно-оранжевых отсветах казалось маской древней богини. Только глаза снова отсвечивали жутким, опасным. От их немигающего взгляда сердце обрывалось в груди, а потом начинало биться неровно, неравномерно. Все было похоже на кошмарный сон.
— Не хочется потерять замок, которого пока нет, — усмехнулась Лорелея, разрушая чары мрака и леса. — Умрете, кто меня миледи сделает? Придется опять в телохранители идти.
