Дворец огласился воплями, рыданиями и проклятиями Бресу. А Брес отправил гонцов, которые неслись вокруг Тамврота на безопасном расстоянии от стен и оглашали имена тех пленных, которым грозит смерть. А также выкликали предложение Бреса о сдаче города.
Наутро Прента осадила толпа миледи и лордов. Они засыпали его вопросами и угрозами. Те, чьи родственники были в плену, кричали, что надо открыть ворота, а не умножать смерти и не вести весь город к голодной гибели.
Прент повел себя неверно: он стал кричать на всех, позвал стражу и велел разогнать толпу взашей. Потом пошел на площадь, собрал народ и обратился ко всем, доказывая, что сдавать город ни в коем случае нельзя, что все обещания Бреса — ложь и что зима вскоре прогонит вражеское войско из-под стен.
Но волнение не улеглось. Красный Ворон слышал разные мнения и в чем-то их разделял. Потому что среди пленных, как объявляли гонцы, был Гордый Ворон. Про Дикого ничего не было слышно, и Красный изнывал от желания узнать о судьбе брата.
Королева облачилась в траур. Из нее словно вынули душу. Она каждый день приходила к Пренту и рыдала, умоляя его «сделать хоть что-нибудь», что усугубляло его заботы. Морна до сих пор не поднималась с постели, и от нее тщательно скрывали историю с виселицей.
На шестой и девятый день осады все повторилось: вешали нового заложника, и мрачные «украшения», на плечи и головы которых уже ложился первый снег, пугали горожан все сильнее.
Красный проснулся словно от удара. Вскочил с кровати. В этот раз он спал одетый — поздно вернулся со стены и упал без сил на постель.
За окном слышался шум. Красный Ворон схватил меч и выбежал в коридор. Во дворце метались люди. Слышались женские крики. Красный столкнулся со встрепанным Роденом, который бежал с мечом в руке к выходу.
— Воины Бреса проникли в город! — крикнул на бегу Роден. — Ничего не знаю, но у стен идет бой. Скорее!
Красный его далеко опередил. Он вскочил на первого попавшегося коня, затрубил в рог сигнал тревоги и погнал лошадь к городской стене.
Там действительно шел бой: охрана стены рубилась с воинами Бреса, протискивавшимися в калитку Другие воины пытались разбить цепи и открыть ворота. Бой шел жестокий, и Красный с ходу влетел в него, вкладывая в удары все свое отчаяние. Но внезапность нападения сделала свое дело: в калитку вламывались опытные бойцы, отлично вооруженные, настоящие волки войны, а противостояли им ветераны, мальчики или мирные люди.
Настоящих воинов, таких как Красный Ворон, было всего около сотни, и только благодаря им держалась оборона. К Красному присоединились два лорда из тех, кто спасся с поля боя. Они еще не оправились от ран, но все равно их появление вселило в Красного надежду, что калитку удастся отстоять. И отстояли бы, если бы вдруг со стен не стали сбегать воины Лугайда и рубить защитников города в спину.
Красный закричал, срывая голос, понимая, что все пропало. Он получил удар по шлему, отлетел в сторону и свалился в сточную канаву. Наверху рубились, умирали, падали, орали.
Кое-как, на четвереньках, Красный выбрался из канавы и бросился ко дворцу. Сзади бой переходил в резню. Вокруг вопили проснувшиеся женщины из ближайших домов. Красный бегом бежал во дворец. Там уже никто не спал: навстречу попадались спасающиеся в ужасе слуги, которые надеялись укрыться в городе. Слышался шум надвигающегося разгрома: войско Бреса входило в столицу.
Красный влетел через распахнутые ворота во дворец и крикнул бледным от страха стражникам:
— Закрывайте скорее!
Дворцовые ворота захлопнулись и закрылись на засовы. Во дворе в окружении ветеранов стоял с непокрытой головой Прент.
— Все погибло, они как-то открыли калитку! — закричал Красный.
— Я буду биться до конца, — торжественно ответил Прент. — Защищать мою королеву.
— Надо бежать! — кричал Красный, размахивая руками.
— Поздно, — отказался Прент. — Да и не побегу я от этой собаки, которая носит корону. Я умру как лорд и воин!
Красный не стал слушать дальше. Благородство старого лорда было прекрасным, но жить хотелось до истерики. Страх накрыл Красного с головой, и он поддался ему весь и целиком.
Ворон вбежал во дворец, где метались по коридорам и покоям перепуганные служанки, слуги и старые лорды и миледи. У него сжалось сердце: он ничем не мог помочь этим людям. Но мог помочь другим, а потому бросился к королевским покоям.
У дверей стояли всего двое гвардейцев, суровых, покрытых шрамами ветеранов. Они узнали Красного и пропустили.
Королева Блейр стояла на коленях и молилась, закрыв глаза. Малышка Финела сидела на постели и терла глаза кулачками, хныча и требуя грудь.
— Миледи, вам надо срочно спасаться, — выдохнул Красный Ворон. — Город пал, через полчаса Брес будет во дворце.
— Куда же мне бежать, да еще с детьми? — Королева открыла заполненные слезами глаза. — Лорд Брес обещал сохранить нам жизнь. Я останусь, чтобы похоронить моего…
Голос изменил ей, и королева закрыла лицо ладонями.
Красный Ворон кинул взгляд на ребенка, встряхнул головой и бросился прочь. По дороге он столкнулся лицом к лицу с принцессой Роной. Та была полностью одета.
