Деос вновь взял на себя обязанности проводника, так как храм находился в тупиковом закутке. И довольно скоро воины увидели монумент, возведенный в честь гордынской богини. Породистое царственное тело было создано из гладкого темно-серого мрамора. По всей видимости, у храма был богатый и влиятельный спонсор, раз среди посредственного блудного зодчества появилось что-то настолько тонкое и экстравагантное. Уж если путники и заглядывали по ошибке в храм, то с предположением, что заведение нацелено на плотно набитый золотом карман. Здание святилища по френзисской традиции было построено из дерева, но под давлением стандартов гордынской культуры имело сложный декор из драгоценного металла. Витражи с образом Мервиллы украсили маленькие квадратные окна, превратив их размер из недостатка в достоинство. В позолоченные колокола звонила чертовка, облаченная в мантию. Докричаться до послушницы было невозможно, и воины стали прыгать и махать руками, чтобы привлечь ее внимание. Это сработало, и колокольный звон наконец смолк.
– Простите, вы, наверное, пришли с просьбой остановить этот шум? – Сверху голос чертовки слышался не громче писка. – Не хотела вам докучать, честное слово! Я лишь подумала, что чистый мелодичный звук немного успокоит всех неизлечимо больных. Приведет смятенные души к покою.
– Не могли бы вы спуститься? – надрывая связки, попросила ее Неамара.
– При всем моем уважении, сейчас не самый подходящий момент для подношений или молитв! – ответила ей служительница.
– Мы тут не за этим, – отозвалась демонесса. – Если вы окажете нам содействие, то поможете гибнущим куда больше, чем этот траурный концерт.
– Не такой уж он был и мрачный, – пожал плечами Деос.
Фигура чертовки в башне исчезла. Отряд подошел ближе к входу, ожидая послушницу на крыльце. Ряса зашуршала за двустворчатыми дверьми, а следом лязгнул ключ, повернувшийся в замке. На порог ступила невысокая молодая чертовка. Миловидное лицо скорбным взглядом окинуло пришедших. Ее кирпично-красные волосы были закручены в пучок и закреплены по бокам заколками эльфийской работы. При взгляде на Деоса послушница погрустнела еще больше. Кажется, жрица имела не только доброе лицо, но и благородное сердце.
– Вы привели сюда друга в надежде вылечить его словом? Ведь среди вас есть маг, а мое слово никому не принесло даже облегчения, – расстроенно призналась она.
– Нет, нет, – замахал руками Деос. – Я знаю, что уже не жилец, и целитель в борьбе с этой заразой бессилен, поверьте, но вот другие еще благодаря вам могут выжить.
– И как же? – с надеждой спросила она.
– У нас нет возможности вдаваться в подробности. Лучше скажите, вы невинны? Имеется в виду…
– Я поняла ваш вопрос, – остановила его послушница. – Вы не ошиблись. Я отреклась от своей первозданной сущности, требующей плотского удовлетворения, поэтому чиста и телом, и духом перед соблазном.
Деос опустил голову, опершись рукой на стену храма. От этого признания он пошатнулся. Известие было настолько приятным, что он даже смог улыбнуться.
– Это чудесная новость, – объявила Неамара. – Вы должны пойти с нами.
– Куда?
– Туда, где мы сможем положить конец этому безумию, – заявила демонесса.
– Как, кстати, ваше имя? – на ходу спросила Неамара у служительницы.
– Терезта, – раздался тонкий голосок чертовки. – Вы сказали, что я противоядие. Значит, зараза пришла как наказание за наше слабоволие… За наше увядание в грехе, из дебрей которого мы сами не хотим выбираться. Жестоко, но иного способа преподать нам урок, по всей видимости, не было. На все воля Светлого Властелина, и не нам судить о его способах воспитания.
Неамара удивилась: «Жрица говорит так, будто бы во все посвящена. Понятно, что это умозаключение возникло не на пустом месте. Но к нему ее привела либо фанатичная набожность, либо мудрость, присущая не по годам. Что бы это ни было, она явно видит глубже, чем все остальные представители Блуда».
Гадания Неамары были прерваны страшным приступом кашля Деоса. Отекшая гортань теперь только так могла избавиться от мокроты. Вестник приблизился к тому состоянию, в котором несколько часов назад они видели главаря контрабандистов. Еще недавно упругое тело Деоса было примером идеальной физической формы, и вдруг за короткий срок оно потеряло весь свой тонус, получив взамен унизительную рыхлость. После долгих попыток покончить с прилипчивой слизью, Деос отстоял свое право на ровное дыхание, хоть и ненадолго. Багряно-белый плевок вылетел из его горла, приземлившись к похожим выделениям, что исторгала земля.
– Совсем плохо, да? – приблизилась к нему демонесса.
– Креплюсь еще, – произнес он едва узнаваемым голосом. – Только… не смотри на меня. Представляю со стороны этот уродливый вид, который может вызвать жуткую тошноту. Удивительно, что нашего эльфа еще не стошнило.
– Он уже свое выблевал, – объяснила Шива.
– Тогда все ясно, – хмыкнул информатор.
– Ты точно помнишь, куда идти? – обеспокоился Америус, вновь зашагав следом за Деосом.
