С высоты птичьего полета бедствие, настигшее владения Блуда, виделось во всем его угрожающем размахе. Трепонема поставила задачу вплотную подойти к границам соседствующих государств и двигалась к этому упорно. Неамара успела исследовать с разных точек изменившуюся экосистему гнилой рощи, чья эволюция произошла в считаные дни. Но вид сверху поразил демонессу куда больше, и не исключено, что именно полет так повлиял на ее впечатления. В этом было особое величие – прорезать крыльями плотные воздушные потоки, быть выше мирских забот, стать лишь наблюдателем, лишенным боли приземленных созданий, и уноситься от горестей ввысь. Но свой полет она совершала для того, чтобы вновь упасть в круговорот мрака. Таково было предназначение воительницы – быть рядом с нуждающимися, помогать им преодолевать трудности и тем самым излечивать свою душу от гордыни. Это придавало ее жизни смысл, который она потеряла после свержения Совершенного греха. Теперь Неамара, как никто другой, понимала Америуса. Ей, как и магу, было необходимо чувствовать свою значимость, помогая всем страждущим душам. И это приятное чувство подпитывало ее, как глоток свежего воздуха. Она чахла в стенах собственного особняка, не принося никакой ощутимой пользы. Больше не было тоски по прошлому. Отдать высокое звание, богатство и власть за уверенность в правильном выборе, высшие идеалы и внутреннее преобразование? Это казалось ей хорошим обменом.
– Я знала! Я так и знала! Создатель не мог оставить нас в беде, – с восторгом кричала послушница, чье жреческое одеяние нещадно трепал на лету ветер. – Он прикоснулся к тебе своей рукой. Благословил! Наделил божественными крыльями, которыми предназначено вершить великие деяния.
– Служительница просто пылает счастьем от происходящего, – в голосе ангела улавливалась добродушная усмешка.
«Еще бы…» – хотела сказать Неамара, но сдержалась.
Через короткое время на узорчатом красном ковре – такой виделась земля с высоты – показалось пятно. Несколько ниток будто разошлось вокруг этого места, выделив неровный овал. Некогда чистейший водоем был покрыт легким кровяным волокном. Местность вокруг него, а точнее, подход к озеру и плавный обрыв выглядели знакомыми.
– Кажется, это оно, – сообщила Неамара, докладывая о находке в первую очередь невидимому помощнику.
– Я готова, – ответила Терезта.
Иандаэль медленно опустил девушек и приземлился за ними следом.
– Заходи в озеро, – велела служительнице Неамара. – Главное, не бойся.
Жрица отнюдь не выглядела напуганной. Наоборот, ее бесстрашие перед сомнительным таинством поражало. Ноги послушницы, запрятанные под длинной мантией, уверенно ступили в воду. Несколько шагов вперед, и она резко ушла в воду по шею, так и не нащупав дна. Терезта разорвала грязную пелену, и за ней открылся шлейф чистой глади. Девушка плыла все дальше, а гнойные складки продолжали скапливаться около ее лица. Она решила нырнуть в воду с головой, чтобы сбросить их с себя. Этот момент и оказался ключевым в блудном ритуале. Благодаря расчищенному Терезтой пути Неамара увидела, как на месте, где находилась жрица, проявилась кровь. И тогда воительница поняла: «Здесь снова зародилась жизнь. Семя посеялось, и вскоре в озере заживет новый хранитель, который излечит сердце хозяйки». Впервые за все время их пребывания в блудных владениях резко закончился дождь. Но уже спустя секунду на пораженные трепонемой земли обрушился неистовый ливень. И это была вовсе не дождевая вода, а что-то вязкое, алое… Небо заплакало самой настоящей кровью. Воительница повернулась к ангелу. Его белоснежные крылья прямо на ее глазах окрашивались алым, а с нимба, освещающего его залитое кровью лицо, нисходил ниспосланный на блудные земли дар.
– Все пропустил, – пыхтя, огорченно произнес подбегающий Америус.
Маг остановился возле Неамары, встречая взглядом уже возвращавшуюся на сушу послушницу.
– Получилось? – взволнованно спросила жрица. Промокшее насквозь одеяние затрудняло ее ходьбу.
– Пока не знаю, – ответила Неамара.
– Но кровавый дождь явно не обыденное дело, – выразил свою увереннность некромант.
– Надо посмотреть, как там Деос, – демонесса вспомнила о соратнике, находившемся в ужасном состоянии.
– Тогда все и поймем, – кивнул маг.
Воины повернули было назад, но не успели сделать и шагу. С пригорка к ним сами спускались Шива и глава информаторов. Деос еще держался, и казалось, что с его лица даже спал отек. Горгона высвободилась из-под его ощутимо полегчавшей руки и предоставила Деосу идти самому.
– Ты такой медлительный, что даже я тебя почти догнал, – подколол эльфа черт.
– Деос! – воскликнула Неамара, с души которой при виде его тут же упал камень.
– Цел и невредим, – улыбнулся представитель Блуда.
