Ну, как тут не поверить?! Как тут не оттаять?..
Через пять минут они уже сидели на ещё не существующей кухне и пили чай. А сердце Веры трепетало от облегчения: «
Он смотрел в её счастливые глаза и ещё больше поражался такой (!) женщине.
— Игорь Николаевич, вы так быстро чай выпили. Может, вы хотите ещё чего-нибудь? Мне так хочется вас угостить!
— Ну, если вам это в радость…
В общем, «разборки» превратились в перемирие, перемирие — в чаепитие, а чаепитие — в праздничный ужин. Стол был наполнен яствами, а беседа — доверительным, тёплым общением. Верочка и Игорь успели уже рассказать друг другу некоторые эпизоды из своих судеб. И он, обогретый этой искренностью после рассказа о холодных отношениях со своей женой, предложил:
— Верочка, а давайте с вами общаться и вне наших деловых планов! Вы такой чуткий собеседник!
Она только улыбнулась в ответ, а он продолжил:
— Я был бы счастлив с вами встречаться, ходить в кино, театры.
— А как же ваша жена? Она будет ревновать. Попробуйте с ней наладить отношения.
После этих слов пыл его поубавился.
Общение и трапеза продолжались. А под занавес этого вечера Верочка не оставила его с пустыми руками (дала с собой сало, деревенское, которое ему очень понравилось) и с пустыми надеждами на новые горизонты сотрудничества (договорились, что она закажет постепенно у него на фирме и остальную мебель).
Удовлетворённый всем, правда, кроме смутных надежд на личное счастье с чудо-Верочкой, Игорь Николаевич покинул её дом.
Она спала эту ночь спокойно, без малейших переживаний. Сон её был глубок, как у младенца. А душа — бездонна. Она кружилась и пела среди белоснежных лебедей, парящих над золотыми куполами…
На утро Вера Орлова, пусть не так дивно, как вчера, но ещё ощущала в себе кружение благодати.
Благодать!.. Её лучики ещё слегка касались новизны впечатлений, когда через два дня — слава Богу (!!!) — начали устанавливать кухню.
Сей долгожданный процесс протекал в отсутствии хозяйки. Она была на работе, а монтажникам заранее передала ключи от квартиры. Верочка не могла работать спокойно. Час от часу она представляла, как придёт домой, и душа её возрадуется…
Время стало тянуться как-то медленнее, а дел по работе накапливалось всё больше и больше. Когда часы добрались до отметки 17.00, Верочка выпорхнула из агентства. Метро, автобус. И… вот, наконец, настала та минута, когда можно увидеть содеянное и…
Разочароваться…
Наступившая ночь стала чуть ли ни самой беспокойной за последние годы. Поэтому не хочется вдаваться в детали переживаний женщины, чья многократно выстраданная кухня ещё до своего рождения стала появляться на свет в нежеланных, незапроектированных формах и цветах.
В общем, истерика у Веры Орловой продолжалась два дня — все выходные. Даже в церковь она не сходила. А кухня, не ставшая алтарём новосёла, воспринималась Верой как самое нелюбимое место в квартире.
И исповедалась она в этом только в понедельник своей коллеге-подруге, когда пришла на работу. Но о переживаниях Веры узнал немного раньше ещё один человек — тот самый, который стал их главной причиной и кого она оценивала-переоценивала в мыслях:
Да это был он, Игорь Николаевич.
Директор увидел Верочку утром того же дня на пешеходном переходе. Оба ждали сигнал светофора. Он — в машине, ехал в свой офис. А она — на подходе к метро, направлялась на работу. Выражение её лица было настолько задумчиво-грустным, что Игорь больше почувствовал сквозь небольшое расстояние между ними, чем заметил воочию, как Верочка сильно расстроена. А причина?.. Кухня…
Игорь Николаевич не решился окликнуть Верочку или даже просто помахать ей рукой (она-то его не заметила). Но по приезду в офис отыскал проект её кухни…
А вот что произошло потом, стало полной неожиданностью для Веры Орловой. Через три дня, как по велению волшебной палочки, у неё на кухне стала демонтироваться-перерождаться не просто кухня по проекту, а раза в три лучше и, соответственно, дороже. Словом, шикарнее!
И напрасно она пыталась дозвониться Игорю Николаевичу, чтобы выразить своё удивление и узнать, откуда ТАКОЕ и КАК быть дальше. Вскоре она узнала совсем о другом: фирма закрыта, а сам директор уехал. Куда — неизвестно.
