Гольдштейн тяжело сглотнул, будто пытаясь избавиться от комка в горле, и прохрипел:
– У меня было почти так же, как у Макса, только я увидел смерть моих детей.
Все повернулись к Эдику. Тот старательно прятал глаза.
– Скажи, тебе станет легче, - участливо посоветовала Аня.
– Ну, я… очень боюсь оказаться слабым, - наконец выдавил Эдик, - Вы все обладаете такими силами, а мой дар какой-то несерьезный. Дурацкий какой-то.
– Не говори так! - горячо воскликнула Аня, - Если он тебе дан, значит, это нужно! И потом, Лев Исаакович вообще потерял свой дар, и неизвестно, когда он вернется.
– А я со своим не могу разобраться, - поддержал Макс, - И ничего, живу как-то!
– Так, со страхами все понятно, - деловито заключила Виктория, - Неясно, как бороться с домом.
– Дом ни при чем, - возразила Аня, - Здесь кто-то есть. Я чувствую чье-то присутствие. Это существо нас ненавидит.
– Значит, надо его найти! - Виктория решительно поднялась, - Давайте осмотрим дом.
Для удобства решили разделиться на две группы: Виктория взяла Милану и Гольдштейна, а Максу достались Аня и Эдик. Вооружившись свечами, которые уже наполовину сгорели, все поднялись на галерею и принялись тщательно обследовать комнату за комнатой.
– Анечка, может быть, ты попытаешься определить, где чужие чувства сильнее всего? - спросил Макс.
– Я попробую, - неуверенно ответила она.
Они стояли посреди комнаты, в которой ночевали девушки. Макс оглядел широкую кровать, сам не понимая, что пытается обнаружить, затем пошел вдоль стены, внимательно обследуя каждую трещину. Вдруг огонек свечи выхватил из мрака край резной деревянной рамы. Подняв свечу повыше, Макс увидел картину, висящую над его головой. Краски на полуистлевшем холсте поблекли, но ему удалось рассмотреть изображенное на картине бледное женское лицо.
– Здесь какой-то портрет, - сказал он.
Присмотревшись, он понял, что на холсте изображена молодая девушка. Ее большие темные глаза печально взирали на вошедших.
– Как ты думаешь, мы не ее ищем? - спросил Макс Аню.
Девушка подошла поближе и всмотрелась в картину.
– Мне кажется, нет. Наверное, это хозяйка комнаты. Она тоже где-то здесь, я чувствую ее страх и страдание. Нет, она не может желать кому-то зла.
Из угла комнаты раздалось громкое пыхтение: Роки что-то старательно обнюхивал. Макс наклонился и увидел маленькую пыльную книжечку. Осторожно подняв ее, он сдул пыль с ветхого переплета и раскрыл книгу. Желтые хрупкие листы были исписаны мелким изящным почерком. Кое-где чернила выцвели настолько, что прочесть написанное было невозможно, но большинство записей сохранилось.
– Это дневник, - сказал Макс.
Он уселся на край кровати, Эдик и Аня устроились по обе стороны от него. Втроем они принялись разбирать бледные строчки.
