Они какое-то время жили в Лондоне, когда она была маленькая. Потом она дважды ненадолго приезжала сюда с отцом, когда ей было четырнадцать и пятнадцать лет. В целом она представляла расположение улиц, но ей никогда не приходилось самой находить дорогу.
Впрочем, она уже привыкла обследовать новые места. Не прошло и часа, как она обнаружила приличное на вид кафе, где можно быстро перекусить, булочную с пирожными и ближайшую церковь. Ее отец был совершенно далек от религии, и, насколько она знала, ее даже не крестили – но ведь ей надо было соответствовать той роли, которую она играла, а скромные и набожные девушки посещают по воскресеньям церковь. К тому же она любила музыку.
День был ясный, воздух пряный от весенних соков, а улицы полны веселой суеты, совсем не такой, как в Париже или Праге. В самом деле, другого такого места, как Лондон, больше не было. Отчасти потому, что ее мать не жила ни в каком другом городе. Но это маленькое дело пока подождет, как бы ей ни хотелось помчаться прямо на Парсонс-Грин и увидеть эту миссис Симпсон. Она должна сначала разведать, просчитать свои шаги. Ее торопливость или назойливость могли все испортить.
Она отправилась в сторону Пикадилли, где было много хороших книжных лавок. Впрочем, ее путь лежал через Риджент- и Оксфорд-стрит, прелестно украшенные дорогими магазинами. Ей надо будет спросить леди Бафорд насчет портных.
У нее были маленькие французские часы, приколотые к ее фишю, кружевной косынке, чтобы не опаздывать на назначенные встречи. И когда они сообщили ей тоненьким серебряным голоском, что уже половина десятого, она вздохнула и пошла назад, на Грейт-Райдер-стрит. Но когда она проходила мимо Сент-Джеймсского парка, у нее возникло странное чувство.
Она подошла к углу, сделала вид, будто выходит на улицу, потом внезапно метнулась в сторону, пересекла дорогу и заскочила в парк. Там она спряталась за большим деревом и стояла в тени, застыв, наблюдая. И точно, на дорогу выскочил парень и стал оглядываться по сторонам. У него были каштановые волосы, завязанные на затылке, и грубая одежда – вероятно, он был рабочий или подмастерье.
Он остановился на мгновенье, потом быстро пошел по дороге и скрылся из виду. Она уже собиралась выскользнуть из своего укрытия и побежать к улице, когда услышала его громкий свист. Ответный свист прилетел
Вздохнув всей грудью, она приняла решение. Похитить ее с оживленной улицы будет, в общем-то, труднее, чем отсюда, из этого ненадежного убежища. К ней приближались двое джентльменов, погруженных в беседу. Они прошли мимо нее, и она выскочила из-за дерева и пошла за ними, так близко, что невольно услышала весьма скабрезную историю про тестя, что с ним случилось, когда он решил отпраздновать свой день рождения в публичном доме. Впрочем, они вскоре дошли до улицы, и она отстала от них и с облегчением направилась по Райдер-стрит, не дослушав рассказ до конца.
Несмотря на прохладное утро, она вспотела, а булавка, крепившая соломенную шляпку к ее волосам, сбилась. Минни остановилась, сняла шляпку и вытирала лицо носовым платочком, когда возле ее уха прозвучал мужской голос.
– Так вот вы где! – торжествуя, проговорил он. – Господи Иисусе! – Это последнее восклицание прозвучало после того, как она выхватила восьмидюймовую шляпную булавку из шляпки и направила ему в грудь.
– Кто ты такой, адская кровь, и зачем преследуешь меня? – спросила Минни, сердито сверкая глазами. Потом она увидела, как он растерянно закатил глаза, заметила за своим плечом еще одного парня, и в ее сознание, словно камешки в воду, упали слова «два телохранителя».
– Двое, – бесстрастно сказала она и опустила булавку. – Мистер О’Хиггинс, как я полагаю? И… еще мистер О’Хиггинс? – добавила она, повернувшись ко второму парню, стоявшему за ее спиной. Он ухмыльнулся и отвесил ей экстравагантный поклон, взмахнув шляпой.
– Рафаэль Томас О’Хиггинс, миледи, – сказал он. – Адская кровь? Вероятно, это французское выражение?
– Если хочешь, то да, – буркнула она, все еще не остыв. – А ты? – Она повернулась к первому преследователю, тоже ухмылявшемуся от уха до уха.
– Майкл Симес О’Хиггинс, мисс, – ответил он, качнув головой. – Мик, для друзей, а мой брат Рейф. Как я вижу, вы ожидали нас?
– Хм-м. Давно вы шли за мной?
– С тех пор как вы вышли из дома, конечно, – сообщил Рейф. – Что вас испугало, вы можете сказать? По-моему, мы держались вдалеке.
– Честно говоря, я не знаю, – ответила она. Из ее крови уже исчезало возбуждение, вызванное страхом и бегством, а с ним и досада. – Просто я внезапно… почувствовала что-то. Кожей. Но я не знала, что кто-то идет за мной, пока не вбежала в парк, а ты… – она кивнула Мику, – вбежал следом за мной.
Братья О’Хиггинс переглянулись, подняв брови, но вроде приняли все за чистую монету.
