Семь камней полностью

– Я… прости меня. Но… есть какое-нибудь доказательство?

Хэл сумел выдавить из себя смех, сухой как опилки.

– Их связи? Думаешь, я убил бы его, если бы не был уверен?

– Нет, конечно, нет. Я лишь имею в виду – ну… черт побери… она просто… сказала тебе? Или, может, ты… э-э… видел…

– Нет. – Хэла мутило. Он тряхнул головой, закрыл глаза и пытался вздохнуть полной грудью. – Нет, я никогда не видел их вместе. И она не… не говорила мне прямо. Это были… это были письма.

Она оставила их в таком месте, где он точно должен был их найти. Но зачем? Это был один из вопросов, которые убивали его. Она так и не сказала ему зачем. Просто из чувства вины? Или она устала от той связи, но ей не хватало сил покончить с ней своими силами? Или хуже – она хотела, чтобы он убил Натаниэля?

Нет. Ее лицо, когда он вернулся в тот день, когда сказал ей, что он сделал…

Он уткнулся лицом в белую салфетку, и перед его глазами прыгали белые и черные точки. Он ощущал запах крахмала, пролитого чая, сардин с их привкусом моря. Околоплодных вод Эсме. И ее крови. О господи, только бы меня не стошнило…

Минни лежала в постели и обдумывала, каким будет ее первый день в Лондоне. Рядом с ней на подносе лежали остатки ее завтрака. Она приехала накануне поздно ночью, и у нее даже не было сил, чтобы рассмотреть покои, забронированные для нее отцом – несколько комнат в особняке на Грейт-Райдер-стрит, – «удобные для всего», как он заверил ее, вместе с горничной и блюдами из кухни, расположенной в цокольном этаже.

Ее переполняло пьянящее чувство свободы с того момента, когда на пристани в Кале она нежно попрощалась с отцом. Она до сих пор чувствовала удовольствие от этого, оно медленно и приятно, словно квашеная капуста в горшке, бурлило под ее корсетом, однако ее врожденная осторожность держала крышку закрытой.

Перед отъездом она выполнила несколько дел, в том числе и за пределами Парижа, но они были несложные. Так, она навестила родственников скончавшегося библиофила и, выразив соболезнование, освободила их от громоздкого наследства – она заметила, что почти никто не считал библиотеку особой ценностью. Даже в таких поездках ее всегда кто-нибудь сопровождал: обычно упитанный семейный мужчина средних лет, все еще способный ворочать ящики и устранять мелкие проблемы, но не настроенный приставать к семнадцатилетней девушке.

Месье Перпиньян, конечно, не мог быть подходящим эскортом до Лондона. Помимо предрасположенности к морской болезни, привязанности к жене и отвращения к британской кухне он не говорил по-английски и не умел ориентироваться в незнакомом месте. Она даже была немного удивлена, что отец позволил ей жить в Лондоне совершенно одной – хотя, конечно, это было не так. Он, как всегда, принял меры: в этом он был силен.

– Я подыскал тебе компаньонку, – сообщил отец, вручая аккуратное досье с записями, адресами, картами и английскими деньгами. – Леди Бафорд, вдову со скромными средствами, но хорошими связями. Она обеспечит тебе светскую жизнь, познакомит с нужными людьми, будет водить тебя в театры и салоны и все прочее.

– Замечательно, – вежливо отозвалась она, и он рассмеялся.

– О, думаю, что тебе будет интересно, милая, – сказал он. – Вот почему я также нашел тебе двух… телохранителей, скажем так.

– В таком названии больше такта, чем в словах «нянька» или «охранник». Двух?

– Да, двух. Они будут выполнять твои поручения, а также сопровождать тебя, когда ты будешь посещать клиентов. – Он сунул руку в одно из отделений письменного стола и вытащил сложенный лист бумаги. – Вот резюме того, что я говорил тебе о герцоге Пардлоу – и еще нескольких. Я не упомянул его леди Бафорд, и тебе не следует показывать свой интерес к нему. С этой семьей связано много скандалов, и ты…

– Не трогай смолу, пока не направишь на нее свет, – договорила она с легкой иронией.

– Ну, будь осторожной, моя милая. – Он поцеловал ее в лоб и кратко обнял. – Я буду скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать по тебе, папа, – пробормотала она, вылезая из постели. – Но не так сильно.

Она взглянула на секретер, куда положила все списки и документы. Времени у нее достаточно, и она не сразу встретится с целомудренным герцогом Пардлоу и похотливым герцогом Бофором. Леди Бафорд оставила ей карточку: она предлагала встретиться с Минни в четыре часа в кондитерской Рамма на Пикадилли и выпить чаю. «Наденьте что-нибудь симпатичное, скромное, не слишком изысканное», – добавила леди Бафорд, и Минни понравилась ее практичность. Значит, тогда розовый муслин с маленьким жакетом.

На середину дня у нее уже были назначены три встречи – привычный книжный бизнес, – а в одиннадцать должны были прийти и представиться оба телохранителя. Она посмотрела на свои маленькие дорожные часы – половина восьмого. Быстро умыться, простое платье, крепкие туфли для прогулки, и Лондон ее – только ее одной! – на два часа.