Только что она бегала по саду, гоняясь за воображаемыми чудовищами. И в следующий миг уже была на стене. Она не закричала и не заплакала. Она засмеялась, словно умела летать с рождения.
Она летала над крышами соседних домов, вокруг шпилей императорского дворца. Летала к насестам крикаев, которые смотрели на нее с любопытством, словно удивляясь, что тут, вверху, делает человек.
Проголодавшись, она вернулась домой, попросить у отца сладостей. Но там ее ждали ученые мужи Империума.
Они задавали ей вопросы: что она слышала, когда Госпожа пела? Как она себя чувствовала, когда летала, какую цену заплатила, когда приземлилась? Девочка просто пожала плечами. Она не чувствовала себя хуже. Она ничего не заплатила, ни от чего не отказалась. У нее просто была сила.
Она была Дарованием.
И потому она больше не принадлежала семье.
Они смотрели вслед увозящей ее карете, улыбались и махали руками. Она плакала и стучала в окно; никто не сказал ей, куда она едет и что за люди ее увозят, почему семья не пытается ее вернуть. Она не вспоминала их имена. Интересно, а они вспоминали о ней?
В шестнадцать лет она вступила в армию Империума. Воспитатели, обучавшие ее все эти годы, обрадовались ее уходу. Девочка была своенравна, сопротивлялась на тренировках, нарушала дисциплину, швыряла наставника через всю комнату чарами. Однако в армии она обрела цель.
Среди мужчин и женщин, с которыми сражалась плечом к плечу, она обрела дружбу. Они видели в ней защитника, того, кто сможет обуздать волну Революционного восстания. И сами в свою очередь оберегали ее, дали ей семью, в которой она нуждалась, не зная об этом. Чаще всего ее звали Салазанка. Госпожа ки-Иорил, если официально. Сэл – для близких друзей.
Пока ей не исполнилось двадцать. И она стала Алым Облаком. Ее так прозвали за плащ ярко-красного цвета, на котором она настаивала. Она летала над Шрамом, не стесненная ни горами, ни равнинами, ни чем бы то ни было. Она летела туда, куда ее просили, туда, куда отправлялись ее друзья.
И она убивала.
Сотнями, тысячами. По мановению ее руки вспыхивал огонь. По вздоху поднимался ветер. От одной мысли все превращалось в руины. И она никогда не платила. Там, где другие маги платили Меной за силы и изменялись, она просто летала, убивала. И ей не было дела. Пока она могла летать, она никогда об этом не думала. Пока она могла вернуться к друзьям, ей было все равно.
Ведь у нее были друзья. Немало, на самом деле. Они любили ее, но не могли летать. Их заботили проблемы на земле, от которых они не могли улететь. Новый император родился без света в глазах. Он был нолем. И он все равно унаследовал трон. Многие маги взбунтовались. Но только не ее друзья. Их замысел был грандиознее.
Она не могла понять их проблем. И когда они попросили ее о помощи… она прислушалась. Она любила их. А они любили ее. Как все и должно быть.
И той ночью, когда они ее убили, она не улетела.
– Не о чем тревожиться.
Я бросила взгляд на Джинду. Свет алхимических шаров вдоль императорских склепов был тусклым, но я видела ухмылку на его лице.
– Я не тревожусь, – ответила я.
– Ты идешь, – ответил он. – Ты никогда не ходишь ногами.
Я закатила глаза. На следующем шаге поднялась над землей. Я вскинула руку, чуть не ударившись головой о потолок.
– А где здесь на хер летать? – проворчала я, опускаясь. – Почему, мать вашу, нельзя собраться в саду?
– В саду? – сухо повторил Джинду. – Мы собираемся свергнуть незаконнорожденного тирана, восстановить Империум и почтить жертвы наших товарищей… и ты хочешь это делать в саду?
– Может, с бутылкой хорошего вина.
– Мне кажется, Императрица заметит.
– Ну если она незаконная Императрица, то и ее притязания на сады – это пшик, верно? – Я вздохнула излишне драматично. – В садах перед дворцом есть прекрасный фонтан и…
– Она незаконна.
Раскат голоса Джиндунамалара застал меня врасплох. Я привыкла к его легкому смеху и улыбкам. А тут словно заговорил кто-то чужой.
– И ее сын, – сказал он, исполненный гнева. – Он ноль, Салазанка. Он понятия не имеет, что ему дали, и понятия не имеет, как этим управлять. Императрица не стала отказываться от его притязаний, поэтому у нас нет выбора.
– Ла-а-адно. – Он просто не в духе, сказала я себе. Скоро его улыбка вернется. – Будем все из себя таинственные, если так надо. – Я шмыгнула носом. – И все-таки не понимаю, почему сейчас? С восстания прошел год. Почему Вракилайт так долго вынашивал план?
– Он осторожен. Вракилайт ищет выход. – Джиндунамалар даже не взглянул на меня, его взгляд был устремлен вперед, прямой как копье. – У него и остальных есть задумка, как с этим справиться. Мы не будем служить императору-нолю. Никогда.
Сейчас, спустя много лет и крови, все так очевидно. Его голос всегда звучал как песня, четко и непринужденно. Эта рычащая резкость так на него не походила. Его поступь всегда была расслабленной, как будто со мной рядом так легко. Это напряжение и деревянные шаги – это был не он.
