Какофония дрожал в руке, пока я смотрела на него, пустотелого человека в окружении трупов, осененного ореолом света. Издалека я видела освещенное лицо Враки. Растрепанные рыжевато-серые волосы спадали на глубоко запавшие глаза. Щеки провалились, а губы двигались, едва слышно выталкивая слова, которые я бы не поняла, даже если б расслышала. Пять гончих-нитов стояли подле него, задрав морды, смотрели неотрывно на свет в небесах, и украденные, искаженные ужасом лица людей вырисовывались тенями на свету.
Я вдруг поняла, что он потратил на этот призыв не один день. На сей раз он ничего не оставил на волю случая, совершенствуя заклинание, сохраняя абсолютную концентрацию. Старкова Блажь был случайностью, возможно, сосуд был слишком неуправляем, или ритуал не сработал, или в воздухе было недостаточно магии. Не знаю, что пошло не так.
Но я знаю, зачем он забрал детей.
Его Скрат может отвергнуть одного, но чем дальше, тем легче он будет адаптироваться к новому сосуду, к новому принимающему. И те, кто не справились…
Я не могла себе позволить об этом думать. Ни о чем, кроме того, что происходит здесь и сейчас.
Враки Врата, последний из Дарований Империума, вложил всю свою жизнь в этот момент. А теперь Сэл Какофония, девушка, что когда-то летала как птица, собиралась все испортить. Надеюсь, он оценит, прежде чем я разнесу ему башку.
С каждым шагом у меня холодели ноги, кровь пульсировала в груди. Меня держал только Какофония, не позволяя бросить его. Мы оба ждали этого момента. Мы уже это проходили, в те темные времена он говорил со мной. Этот горящий револьвер в руке. Этот холодок предвкушения в моем дыхании.
Крик тает на ветру, словно весь мир замер между вздохами.
Достаточно долго, чтобы один из них услышал меня. Человеческие уши нита дернулись. Он уставился на меня, развернулся и отошел к Враки, защищая. Остальные последовали за ним, и в их голосах слилось человеческое хныканье и звериный рык. Когда Враки заметил их волнение, он глянул на меня. Его глаза в удивлении расширились, а рот распахнулся.
– Салазанка, – прошептал он. – Ты… ты…
– О да, – подтвердила я.
Какофония горел в руке, когда я подняла его. И, прикоснувшись к меди его ствола, я поняла, что он улыбается, когда я спускала курок.
Заряд полетел. Враки вскрикнул. Я не успела уследить взглядом, как один из нитов подскочил, приняв весь удар в грудь. Геенна вспыхнула, исторгая дым и пламя, черная кровь вскипела, исходя смрадом. Останки зверя, дымясь, упали на землю. В облаках выше ореол света колебался, как испуганный ребенок. Из глубины, куда бы она, мать ее, ни вела, донесся стон.
– Нет, нет! – Враки снова распростер руки, его глаза вспыхнули фиолетовым свечением, он снова обратил умоляющий взгляд на свет. – Прости! Я знаю, это был твой любимец. Пожалуйста, не бойся.
Он бросил на меня дикий взгляд:
– Стой, Салазанка! Ты не знаешь, что делаешь.
Я точно знала, что делала. Я целилась из револьвера. Взводила курок. И не тратила больше на него слова.
– Гальта!
На его визг ответом стала нота из песни Госпожи. Я спустила курок. За миг до того, как Геенна взорвалась, я увидела, как она появляется из пыли, словно призрак. Глаза сужены, лицо искажено в шипастом оскале.
Когда пламя улеглось, она все еще стояла. Ее одежда была опалена, от шипов тянулись струйки дыма, но я рассчитывала на более сильный эффект и злилась.
Она лениво стряхнула пепел с палантина – моего палантина – который так удачно спас ей жизнь. Воздух наполнила песня Госпожи, когда на нее снизошла сила мастера заживления. Полученные ожоги зарастали, алая плоть сменялась новой светлой кожей. Шипы на лбу сошлись, когда она свела брови.
– И какого ж хера я даже не удивлена, – прорычала Гальта Шип.
– Я бы обиделась, если б ты удивилась, – огрызнулась я, направляя на нее револьвер.
Ниты засуетились и закричали, двинулись вперед. По жесту Враки твари отступили, закрывая его собой.
– Она не должна нас остановить, Гальта, – в его голосе проскользнули нотки настоящей паники. – Только не сейчас, когда я так близок.
Его глаза смотрели на портал не мигая.
– Я так ясно ее слышу, Гальта. Это так прекрасно.
На лице Гальты мелькнула неуверенность. Враки всегда прятал за любезностью свои сумасшедшие амбиции, но сейчас его голос был голосом безумца, слабым, хрипящим, с придыханием. Гальта знала, на кого работала.
Я бы могла велеть ей убираться с дороги, чтобы завершить все чисто. Но она была в моем списке и знала об этом. И я бы не позволила говорить, что Сэл Какофония не держит слово.
Я взвела курок. Она улыбнулась. За мгновение до спущенного крючка я услышала песнь. И она исчезла.
Я поискала ее Прах, но в то же мгновение услышала шум за моей спиной. Времени обернуться не хватило, и я почувствовала удар меча по спине, оставивший глубокую рану. Я отшатнулась, обернулась, поднимая револьвер, и увидела улыбающуюся Гальту. Моя свежая кровь блестела на мече в ее руках.
Моем мече.
