И было мгновение тишины. А потом Империум, каким мы его знали, умер. Меня не было там, когда все случилось, но я слышала рассказы. Все началось со споров: лоялисты призывали к вечной верности Империуму, диссиденты задавались вопросом, как маг может следовать за нолем, не говоря уже о том, чтобы ему служить. Потом перешли на личности. После был удар кулаком. А потом кто-то произнес заклинание.
И началось восстание.
К концу дня в коридорах и дворах форта Собачья Пасть больше не осталось жизни.
Но на этом все не закончилось. Разлад распространился по всему Шраму, и в течение недели несколько сотен лучших магов Империума покинули своего повелителя и стали первыми скитальцами. В последовавшем массовом дезертирстве Империум просто забыл о Собачьей Пасти, маленькой скромной крепости, ставшей самым большим в мире кладбищем магов.
Я видела наследие в руинах. В башнях, которые были низко склонены и разведены сражающимися осадниками. В зазубренных ледяных кристаллах мастеров стужи, которые не растаяли за все эти годы. В бесчисленных трупах, застывших навечно в последнем мгновении, почерневших оболочках тех, кто видел силу, которую нельзя было выпускать всю сразу.
Сложно было заметить крошечную фигурку, стоящую в центре двора, худого человека с непослушными волосами, поднявшего руки к облакам и обращающегося к яркому ореолу света в потемневшем небе над головой.
Среди обломков Враки Врата выглядел просто еще одним трупом, который пока не понял, что мертв.
Но я больше ничего не видела.
Я не могла даже смотреть на него, не вспоминая то темное место, тот холодный камень, тот яркий свет. И хотя ветер завывал, а мертвые вздыхали, я не слышала ничего кроме голоса, шепчущего мне на ухо:
– Прости меня.
Часть меня была не готова к этому. Часть считала месть только фантазией, лелеемой в темных уголках сознания. Она смотрела сквозь меня на человека, отобравшего у меня небо, и хотела свернуться клубком и заплакать.
Но я не слушала ее. Потому что говорила другая часть меня. Говорила ртом, полным крови и гнутого железа, изрыгая сотни проклятий на языке, который выжигал слух любому, кто услышит. Эта часть говорила из темного пустого места внутри меня, и ее слова отдавались эхом, пока не заполнили меня целиком. И они звучали:
– Прикончи его.
Стонущий звук прорезался сквозь завывания ветра, звук свивающегося перед ударом бури воздуха, последний вздох мертвых деревьев. Враки простер руки к нему, как любовник, жаждущий ласки, которую никогда не получит. И, словно потянувшись в ответ, ореол света стал еще чуть шире.
Его свет был тусклым, бледно-лиловым, и становился глубже, ореол расширялся. Ветер кружился вокруг в визжащей гармонии, умоляя остановиться. Но стон творения был громче, как будто само небо кричало в агонии от ужаса, который должен был вырваться из него.
Призыв уже начался.
И, судя по тому, какие твари ползали по двору, начался давным-давно. Коллекция человеческих фрагментов, прикрепленная к недокормленным четвероногим телам, – гончие-ниты. Некоторые ходили на человеческих руках, а не на лапах. Некоторые лаяли ртами, умолявшими о помощи. У некоторых были человеческие лица, застывшие в ужасе последнего момента перед тем, как гончие забрали их себе.
Они бродили, рычали, внезапно останавливались и выли. Но их взгляды были прикованы к яркому свету, словно они ждали того, что появится оттуда.
Но пока не появилось, насколько я могла судить. Скрата еще не призвали. Ни один ребенок не стал сосудом. У меня все еще было время, чтобы их спасти. Сколько – я не знала. Но я не могла позволить себе роскошь выяснять.
Мой взгляд обшаривал двор, а разум – мысли. Имперские форты строились по одному плану, и сомневаюсь, что Враки прятал бы жертвы в другом месте, когда у него здесь имелась отличная тюрьма. Я покосилась на темный угол на краю двора, едва различая зарешеченную щель окна у основания башни.
Там.
Все, что мне было нужно, – добраться до той стороны двора не замеченной ни одним из магов-убийц и надеяться, что дети действительно там. Найти способ убить вышеупомянутых магов, вытащить детей и сбежать магическим порталом в сырую канализацию. И успеть это сделать до того, как ужасное потустороннее чудовище вырвется из иного мира и окажется в нашем с сильным желанием убивать или взорвать все в радиусе десяти километров.
Хорошо, что я не сказала это вслух, прозвучало бы бредово.
Я миновала зубчатую стену, стараясь не высовываться. Враки не поднимал головы, чтобы посмотреть на меня, – все его внимание было сосредоточено на портале. Но я не знала, где могут быть Рикку и Гальта… или Тальфо и Занзе, раз уж на то пошло. Но я все-таки дошла, и меня не убили, что, в целом, хороший знак.
