Слишком резко сменила тему, судя по очередному укоризненному взгляду Орвина. Что поделать? Задумалась. А годы одиночества не делают человека хорошим собеседником.
– Проверяли и зачаровывали, – откликнулся священнослужитель. – Лишнее все это, как по мне, но я не вмешивался. Они свою службу несут, я – свою.
– Вы не находите, что очень беспечно относитесь к этой теме? – недоумевающе нахмурила брови я. – Допустим, к собственной жизни вы относитесь философски. Но вы же образованный человек. И наверняка понимаете, чем чревата охота за ключами. Устранить конкурента, украсть ценную вещь, исправить врожденное уродство – все это можно сделать и на третьем уровне, было бы умение. А кое-что даже на первом. Если же человек так отчаянно пробивает себе дорогу к четвертому, тут можно ожидать любой катастрофы. Вплоть до уничтожения страны, континента, а то и целого мира, – кстати припомнились слова, оброненные Орвином при нашей первой встрече. – Все зависит от амбиций и степени ненормальности этого Охотника.
– Мир сам не допустит, чтобы его уничтожили, – улыбнулся архиепископ. – Можете не сомневаться: если возникнет такая угроза, природа вступит в игру. И против нее не выстоит ни один охотник. Наша задача – делать то, что от нас зависит. А остальное предоставить ей.
– Все это хорошо, – не унималась я, – но неужели вы полагаете, что, получив все семь ключей, преступник просто подавится вишневой косточкой? Потому что так задумает природа?
– Ну отчего же? Необязательно. Она может действовать и через посредников. Через человека, который остановит убийцу. Но мир уничтожен не будет, в этом у меня нет ни малейших сомнений.
Вскоре аудиенция завершилась. Беседа оказалась интересной, однако, увы, ничего нового мы так и не узнали.
На следующий день мне пришлось засесть за подготовку мини-курса. Ректор не обманул, и документы, составленные магистром Торренс, были присланы в срок. Я подписалась не кровью, а чернилами, после чего курьер удалился, оставив мне вторую копию стандартного договора с институтом, а также ценные указания, связанные с преподаванием курсов разного вида. Мой вариант фигурировал в конце списка, после лекций, семинаров и лабораторных занятий.
Принц пришел сам, без предупреждения, и, едва увидев его лицо, я поняла, что случилось.
– Архиепископ?
– Скончался два часа тому назад, – подтвердил мое предположение Орвин. – Сначала подумали, что всему виной слабое сердце, но начальник охраны в эту версию не поверил. Послал во дворец за специалистами, и они быстро выяснили, что приступ был вызван ядом.
– Умный парень, – пробормотала я.
Архиепископа было реально жаль. Не думала, что смерть человека, которого видела всего один раз, может хоть как-то меня тронуть, а вот ведь… Я отвернулась от принца и запрокинула голову, стараясь поскорее взять себя в руки.
– Как яд попал в организм, разобрались?
– По-видимому, вместе с едой.
– Поваров допросили?
– Допрашивают.
– Едем.
Я подхватила сумку, даже не разбираясь с ее содержимым, и следом за принцем вышла на крыльцо.
Прощание с главой эльмиррской церкви проходило в главном городском храме, помещение которого традиционно делилось на три части: для крестин, для молитв и для панихид. Архиепископ возлежал на мраморном возвышении, по форме напоминающем алтарь, укрытом сверху покрывалом из красного бархата. Почти как живой – но нечто неуловимое всегда отличает тех, чье тело навсегда покинула душа.
Я не стала задерживаться надолго, почти сразу же отступила и заметила неподалеку от огромной, почти в два человеческих роста двери офицера, явно не праздно смотревшего в мою сторону. Перехватив мой взгляд, он жестом предложил выйти наружу, и я присоединилась к нему в храмовом дворе.
– Здравствуйте, магистр Блэр, – негромко, как и подобает в сложившихся обстоятельствах, приветствовал он. – Меня зовут Роджер Блим.
– Начальник охраны резиденции его святейшества?
Офицер кивнул и дополнил:
– То есть человек, полностью проваливший свое задание.
– Не думаю, что ситуация была в вашей компетенции, – возразила я, но, судя по выражению лица собеседника, его эти слова ничуть не успокоили.
– Архиепископ мертв, это непреложный факт. И ответ держать мне.
– Зато благодаря вам мы знаем, что это было убийство. Как вы полагаете, преступник мог проникнуть через одно из зеркал?
– Не думаю. Зеркала зачаровывал придворный маг из самых опытных. Он точно знал свое дело.
– А кто именно, помните? – насторожилась я.
Ветер усилился, и я немного изменила положение, чтобы он не дул прямо в лицо.
– Магистр Гилберт.
Я раздосадованно прикусила губу. Это плохо. Потому что не дает никакой зацепки. Можно было бы предположить, что маг, помогавший с охраной здания, оставил для себя некую лазейку. Дождался подходящего момента, проник в резиденцию и подсыпал яд архиепископу. Но Гилберт этого сделать никак не мог.
– Скажите, – офицер помрачнел, похоже, его посетило неприятное предположение, – смерть мага не может ослабить его колдовство? Или вовсе отменить?
Я покачала головой:
