— Виртусрань! На дворе XXIII век, а людей к стене все еще кандалами приковывают! — вырвалось у меня против воли, — вы бы меня еще на горшок со змеей посадили! — воскликнул я и рассмеялся. Трое мужиков, что до этого сидели за маленьким столом, располагавшимся как раз напротив меня, и рубились в карты, как один оглянулись на меня, — Горшок со змеей! — повторил я, но от мужиков никакой реакции не последовало, — что… шутки не поняли, да? Ну… ладно, — сник я и покосился на «браслеты», а мужики все еще не сводили с меня своих тяжелых, тупых взглядов:
— То есть… я, конечно, не против и кандалов… да нет, я почти в них влюблен! Они так приятно холодят кожу и стягивают запястья!
— Придурок какой-то, — наконец послышалось со стороны стола. Проснулись, спящие красавицы! А я-то было усомнился в том, что они вообще разговаривать умеют.
— Мало того, что к стене приковали, так еще и обзываются… вы, я смотрю, совсем совесть потеряли!
— А ты потерял последние мозги, раз разеваешь на нас свою варежку…
— Варежку? Сейчас не зима… у меня нет варежек… и как ее разевать? Может, скорее раскрывать или надевать, или, может, вязать? Но разевать… не понимаю…
— Совсем тупой, что ли?
— Я не знаю никакого Чтоли, который к тому же еще и тупой, …
«Из тупых здесь только вы»
… но послушал бы историю о нем, раз вы так хотите мне ее поведать… Давайте! Не стесняйтесь!
— Ты, кажись, по башке-то его слишком сильно приложил, — пробормотал мужчина, что сидел у стены. Он был абсолютно лысый, как, впрочем, и двое других, широкоплечий, но по недлинным рукам можно было заключить, что он невысокий. Его наверняка сильное тело скрывало черное легкое пальто, и вообще сам по себе он словно не очень удачно изображал квадрат Малевича.
— Да я его даже вполсилы не бил! — возмутился второй лысый, что сидел за столом спиной ко мне, он был облачен в какой-то серый комбинезон и белую футболку, словно после того, как закончится работа здесь, он спешил на подработку на стройке.
— Да у него на лице изначально было написано: «дебил», — фыркнул третий, что сидел напротив «фаната Малевича», он, кажется, был выше всех и шире всех. Мужчина был в кожаной куртке и джинсах. На правой руке на каждом из пальцев было по перстню, которые наверняка не только служили украшением, но еще и неплохим холодным оружием.
— И это мне говорят три брата-акробата с инфантильными мордашками, полуобезьяньим обличием и надписями на роже «Я у мамы дурачок»? , — фыркнул я тихо, но, как ни странно, мои слова расслышали все трое.
— Я не понял, ты нарываешься?
— Нарываюсь? Я тебе что, ссадина или царапина? Я не могу нарываться, … а чего ты не понял?
— Чего я не понял? — слегка удивился мужчина.
— А я-то откуда знаю, чего ты не понял, поэтому и спрашиваю…
— Я все понял!
— Все-все-все?! Ты значит, наконец, понял, как появилась наша планета, что такое космос и есть ли у него границы? Поделишься пониманием?
— Че он несет? — как-то растерянно пробормотал мужик в куртке.
— Да срал я на космос! — фыркнул лысый в комбинезоне.
— Даже так? И Как? — округлил я глаза.
— ЧТО КАК?
— Как срал? Да еще и на космос? Если честно, мне очень трудно это представить… и, кстати, если ты срал «На», значит над космосом есть что-то еще? — рассуждал я, опираясь на всеми любимую логику. Сколько раз замечал, твердят люди о логике, твердят, а сами, кажется, даже не подозревают о том, что же это такое!
— Он бредит… — тем временем заключил мужик в куртке, вновь рассматривая свои карты.
— Реально… — подтвердил лысый в пальто.
— Или дело не в космосе? — спохватился я, — Ты имел в виду что-то другое? Ты же сам сказал, что что-то не понял, что же? Я ведь не успокоюсь, пока не узнаю! И не отстану, — на всякий случай предупредил я.
— Я говорил про «нарываешься»! — наконец дошло до мужика, к чему же я докапываюсь.
— Про «нарываешься»? Сказал? Когда?
— Блять! Я сказал, «я не понял, ты нарываешься»!
— Я сказал, я не понял… ты уж определись!
— БЛЯТЬ!
— Не блять, — решил поправить я, — я куда хуже… Хотите знать, кто я? Хотите-хотите? — начал я провоцировать своих жертв на дальнейшее словоблудие.
Мужики переглянулись, явно дожидаясь подвоха. Ну и правильно… не расслабляйтесь, расслабляться вам сейчас вредно и опасно.
— И кто же? Сумасшедший дистрофик?
— Аха-ха, ой юморист, ой не могу, смеюсь до слез! — хмыкнул я, — Нет… не знаю, слышали ли вы о моей великолепной персоне, но я… Граф Мозгодрюкала!!!
— Э-э-э… бля, ты реально его сильно долбанул…
— Перданул? Я не ослышался, меня кто-то…
— Да заткнись уже!
— Так мне послышалось… а я-то только хотел пошутить на счет глупости вашего, безусловно, дебильного и недалекого юмора, — горестно вздохнул я.
— Я его сейчас точно прибью… — процедил мужик в комбинезоне, в сердцах швыряя карты на стол.
— К чему? — тут же очнулся я.
— ЧТО К ЧЕМУ?! — ой я вас заебу, ой заебу!
— К чему прибьешь? И чем? И зачем? И для чего? И почему! А вообще я пить хочу… — монотонно пробормотал я.
— А срать ты, блять, не хочешь?
