— А мне кажется, совсем ничего не изменилось, — осторожно ответил он.
— Как это Совсем! — возмутился я. — Ты предложил мне встречаться! Почти на коленях валялся и я, как самый… То есть, ладно… Не на коленях. Но валялся. Хорошо, не валялся. Но предложил мне встречаться! МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ! ВСТРЕЧАЕМСЯ, СЛЫШИШЬ?!
— И что же ты предлагаешь? — ехидно поинтересовался Зуо.
— Завтрак! Романтический завтрак двух влюбленных, не замечающих времени, и… — почти пропел я, погружаясь в пучину яркой фантазии.
— У меня нечего есть, — прервал мои выдумки Зуо.
— Но… — мои глаза наполнились слезами (Не настоящими, конечно же. Но вызвать их труда мне никогда не составляло. Всего-то было и надо, что подумать о том, что Меня никто не любит, или, что надо мной все издеваются. Вообще безотказным вариантом было воспоминание о волнистом попугайчике, который жил у нас почти восемь лет и умер, когда я был в третьем классе. Как вспомню его, так сразу разреветься охота! Если и это не прокатывало, всегда оставался последний вариант — просто промокнуть глаза собственной слюной и дело сделано!)
— Но я так хочу кушать! — изобразив вселенскую скорбь и шмыгая носом, пробормотал я.
— Только Не Реви, — четко произнес Зуо, смотря на меня с такой опаской, словно я плотина, которую вот-вот прорвет нескончаемый поток воды, что затопит несчастного сэмпая, оборвав его и без того хрупкую жизнь.
— Тогда… Давай… Позавтракаем! Романтишно! — всхлипывал я все громче, внезапно для Зуо схватив его за руку и прижавшись к ней. С ракурса «Снизу вверх» я уставился на Зуо глазами большими-большими, честными-честными и… голодными-голодными! Хотя, в действительности есть я почти и не хотел. Я как-то привык по утрам не есть вовсе. Развитию данного навыка посодействовала маман, любившая в качестве наказания оставлять меня без завтрака.
— Я же сказал, у меня ничего… — начал было возмущаться Зуо, когда в дверь его постучали. Сэмпай, насколько ему позволяла моя хватка, нагнулся к двери, посмотрел в глазок, тут же закатил глаза, явно над чем-то мысленно матерясь, и, наконец, открыл дверь. На пороге стояла бабушка-одуванчик с ярко-алыми волосами, ниспадающими на сухие костлявые плечи маленькими кудряшками и закрывающими старческую обвисшую шею. На бабушке была свободная старая толстовка, серые потертые джинсы, которые я был бы не прочь взять у нее погонять, и ядовито-зеленые сланцы. В руках у бабушки обнаружился поднос с небольшой кастрюлькой, от которой по всей квартире тут же распространился безумно аппетитный запах.
— Здравствуйте, Мистер Зуо, — улыбнулась она во все свои одиннадцать зубов. Вы не думайте, я не преувеличиваю. Пересчитал несколько раз!
— Здравствуй, Грета, — сдержанно поприветствовал женщину сэмпай.
— Я вот сделала вам завтрак!
— Какое поразительное совпадение, — фыркнул Зуо, забирая поднос из рук старушки.
— Приятного вам аппетита, — заулыбалась она.
— Спасибо, — пробубнил в ответ сэмпай.
— А вам, молодой человек, очень повезло, — обратилась она ко мне, заговорщицки подмигивая, — у него хороший инструмент в штанах…
Дослушать я не успел, ибо дверь внезапно захлопнулась, а Зуо покраснел, как рак. Опять. Как бы его инфаркт не хватил от такого количества смущения!
— О-о-о… Она знакома с твоим «инструментом»? — ревниво протянул я. — Можно поинтересоваться, при каких обстоятельствах они встретились? Признавайся, ты спал с ней?
— Ты сдурел?! — ахреневши уставился на меня сэмпай, оставаясь красным. — Ей же лет… СТО?!
— Шестьдесят пять, — послышался голос Греты за стеной.
— Тогда как это понимать?! — уперев руки в бока, изобразил я ревнивую жену, обнаружившую чужую помаду на рубашке мужа.
— Так вышло. Стена в ванной… БЛЯТЬ! С КАКОГО ХЕРА Я ОБЯЗАН ПЕРЕД ТОБОЙ ОПРАВДЫВАТЬСЯ?! — вспылил Зуо, отталкивая меня, проходя на кухню и с грохотом ставя поднос с кастрюлькой на стол. — Хотел жрать? Вперед и с песней.
— Я не жру, а кушаю, — деловито поправил я Зуо. — И один я есть не собираюсь. Ты тоже садись.
— Не хочу я…! — начал было сопротивляться сэмпай, но я тут же вспомнил про попугайчика. Глаза наполнились слезами. Сэмпай, болезненно застонав, плюхнулся на единственную табуретку и демонстративно отвернулся к стене. Глаза его давно покраснели, отчего я подозревал, что Зуо мечтал эту самую кастрюльку надеть мне на голову, но сдерживался. Вот она, сила любви!
Полагаю, Зуо думал, что я принесу для себя кресло из комнаты или и вовсе буду есть стоя, но он просчитался. Немного поразмышляв, я деловито подошел к сэмпаю и, как ни в чем не бывало, уселся к нему на колени.
— Приятного всем аппетита! — громко воскликнул я, прерывая негодование Зуо по поводу моих действий.
— Ты, блять, издеваешься? — все же решил сэмпай высказаться.
— А что такое? — удивился я. — Так все парочки завтракают! Когда люди влюблены, они хотят находиться рядом друг с другом везде!
— Надеюсь хотя бы поссать ты дашь мне в одиночестве?
