— Хорошо, я отстану от тебя, если ты меня поцелуешь! — чувствуя, что начинаю сдавать позиции, решил я перейти к переговорам. Зуо приостановил свои попытки сбросить меня с себя, и я почти физически ощутил на себе его обжигающий взгляд, оторвался-таки от груди сэмпая и взглянул ему прямо в глаза. Конечно, я надеялся на исполнение желания, но готовился к худшему. Поэтому, когда Зуо слегка наклонился ко мне, я невольно отпрянул, и на немой вопрос, прочитавшийся во взгляде сэмпая, нервно хихикнул, сам обнял его за шею, притянул к себе… Но поцеловал все-таки Зуо меня, а не наоборот. Первоначальный поцелуй оказался очень робким и скованным, поэтому мне стоило больших усилий подавлять в себе издевательские смешки, смиренно ожидая, когда же юная гроза мафии раскрепостится и начнет действовать более раскованно. Впрочем, долго ждать не пришлось. Уже через минуту мне вздохнуть не давали, буквально душили страстными поцелуями, одновременно откровенно лапая меня и не давая даже пальцем пошевелить самостоятельно. Зуо явно любил брать все в свои руки, но мне не нравилась роль молчаливой куклы, поэтому я наивно пытался хоть чуть-чуть перетянуть инициативу на себя. Бесполезно! Зуо, как танк! Пер напролом, разрушая любые хилые попытки скромных ответов с моей стороны. Даже когда я полез к сэмпаю под рубашку, и эта моя попытка была резко пресечена. Одним рывком я внезапно оказался разложенным на столе с уже привычно прижатыми над головой руками. Кастрюлька с пловом полетела на пол. Вот же расточительство! Зуо улегся прямо на меня, придавив всем своим весом к столу и тихо прошептав «не рыпайся», он продолжал свое «завоевание» моего дохлого тела. Страшно подумать, что бы он вытворял, если бы я еще и сопротивлялся! Да от меня, наверное, мокрого места не осталось бы. Воистину разрушительная страсть! Я думал, что подобный напор меня разозлит, если не испугает, но, как не странно, ощущение полной беспомощности и невозможности что-либо сделать самому мне даже нравилось. Видимо, в глубине души я был еще тем мазохистом! Зуо времени зря не терял. Я почувствовал, как сэмпай требовательно раздвигает мои ноги, ложится между них и…
— Ну, наконец-то они делом занялись, — послышался голос Греты где-то за стенкой. Ее слова сопроводили несколько смешков откуда-то сверху. Возбуждение, как рукой сняло как с меня, так, естественно, и с Зуо. Он вскочил с меня, задрал голову к потолку и зло прошипел:
— Я сейчас поднимусь и нашпигую пулями вас так, крысы, что вы ими срать будете! — пообещал он, и смешки тут же утихли. — Ты… собирайся. Мы уезжаем, — это уже было адресовано мне. И больше не смотря на мою порядком растрепанную фигуру, Зуо вышел из кухни. Я же тяжело вздохнул, так же задрал голову к потолку и тоже обратился к соседям:
— И кто вас только за язык-то тянул?! — слабо возмутился я, слез со стола, поправил толстовку и поплелся за взбешенным сэмпаем.
«Любовь — слабость. А объект этой любви — настоящая заноза в заднице. Никогда и не при каких обстоятельствах не делай то, что смогло бы убедить людей в твоей способности испытывать нечто подобное. Любовь уничтожит твою репутацию в мгновение ока. Будучи влюбленным, ты перестанешь казаться людям монстром. Сперва отступит страх, а затем и уважение. Люди не так глупы. Нащупав слабину, они тут же нажмут на нее посильнее, используя твои чувства против тебя. Они поглотят тебя, сожрут и не подавятся. А вслед за тобой тоже самое сделают и с тем, к кому ты будешь испытывать это разрушительное чувство.
Никогда, Зуо, слышишь? Никогда не влюбляйся».
«Но что делать, если я уже…?» — тебе приходиться прилагать неимоверные усилия для того, чтобы сформулировать вопрос пусть и лишь у себя в голове. Ты в растерянности. Не представляешь, что делать дальше. Ты действительно… Действительно влюбился в этого придурка. И что теперь? Как вести себя в его компании? Как с ним общаться? Как смотреть ему в глаза? В эти серые, бесстыжие и будто-то бы видящие тебя насквозь глаза? Ведь он прекрасно осведомлен о твоих чувствах. И сколько бы ты не претворялся равнодушным, сколько бы не морщил нос при виде него, что-то в тебе безвозвратно изменилось. О нет, мальчишка не глуп. Уже сейчас он начинает планомерно вить из тебя веревки, чувствуя некую безнаказанность. Ты же приходишь к ужасающему выводу, что все реже говоришь ему «Нет». И это напрягает.
Сжимаешь кулаки до такой степени, что белеют костяшки, но легче от этого не становится. Тебе следует злиться на него. Презирать. Унижать. Но единственное, о чем ты думаешь, это его кожа. Скулы. Шея. Ты чертовски желаешь прикоснуться к нему. Поцеловать его. Обладать им. А самое смешное, что он хочет того же. Так почему же ты не позволяешь себе расслабиться и в кои-то веки воплотить желаемое в действительное?
