— Тери, каковы действия Джонни у тебя во сне? — настаивал на своем мужчина. Воцарилось минутное молчание. Когда Тери вновь заговорил, голос его показался каким-то чужим, неправильным, холодным, бесчувственным, не принадлежащим маленькому мальчику:
— Джонни? А кто это? — удивился он, начиная беззаботно болтать ногами.
— Тери, — доктор Силлети тяжело вздохнул, на миг закрыл глаза, дабы привести сумбур мыслей в порядок, и задал новый вопрос, — Скажи мне, как зовут твою мать?
— Мать? — серые глаза мальчика внезапно стали стеклянными, минут пять Тери и вовсе не шевелился, лишь медленно покачивался взад и вперед, не сводя глаз с психолога и не мигая:
— Мать… — повторил, наконец, он, и глаза его вновь стали живыми, а качаться он перестал, — Джонни? А кто это? — удивленно спросил он.
— Причем тут Джонни?
— Ну… Вы же сами только что спросили: «Каковы действия Джонни у тебя во сне», так вот, я не знаю никакого Джонни… Но недавно мне приснился парад планет!
Силлети вновь вздохнул и сделал очередную пометку в своем блокноте. Этот ребенок стал его пациентом совсем недавно. Его привела в больницу мать, сказав, что у мальчика психологическая травма. Но видимо, она не знала, что эта травма уже давно переросла в нечто большее. К примеру, ребенок страдал от провалов в памяти, он мог забыть как об умершем друге, о котором скорбел, так и о наличие в своей семье родной сестры или даже имя собственной матери! Психолог понимал, что карточку болезни Тери давно уже пора было передавать Психиатру, но юный пациент был слишком интересен, слишком необычен. К тому же Силлети зачастую просто не мог понять, безумие ли было виновато в столь странном поведении и в столь необычном видении жизни его пациента, или во всем была виновата его безусловная гениальность? Да, граница между двумя этими понятиями из века в век всегда была очень тонка, а кто-то ее не видит вовсе, и, тем не менее, ставить на нём клеймо психически нездорового Силлети ну очень не хотелось, с другой же стороны, психолог боялся, что в дальнейшем состояние Тери лишь усугубится. Но как узнать, в чем причина внезапных провалов, которые возникают сами по себе и только в определенные моменты жизни мальчика? И как давно они мучают Тери, и если давно, почему его мать не замечала этого? Столько вопросов, ответы на которые крылись где-то в голове этого маленького гения. Нет-нет, психолог не собирался отпускать мальчика так просто. Впервые ему был настолько интересен человек, настолько поражал его внутренний мир, пышущий неудержимой силой.
— Тери, хочу предложить тебе игру, — улыбнулся психолог и, заметив, что мальчик оживился и внимательно его слушает, продолжил, — Игра будет называться «три ответа на четыре вопроса».
— И в чем ее смысл? — тут же ухватился за идею мальчик.
— Я задаю тебе четыре вопроса, если ты хотя бы на один из них не отвечаешь, ты проиграл, — спокойно пояснил психолог.
— Какая-то глупая игра, — нахмурился мальчик, конечно же, я отвечу на все четыре вопроса! Разве это так сложно?
«Для тебя сложно.»
— Хорошо, тогда давай попробуем? — мальчик на это лишь яростно закивал, — Итак… Тери, как зовут твою мать?..
Стрелка часов указала «без пяти два». Силлети сидел в своем кабинете, попивая обжигающе горячий черный кофе без сахара, и морально готовился к встрече со своим самым безумным пациентом. Он как раз отхлебнул очередную порцию бодрящего кипятка, когда в кабинет его буквально ворвался сероглазый мальчишка с извечной лыбой на лице, от чего доктор умудрился подавиться кофе и закашляться. Но на этом неожиданности этого дня не закончились. Юный пациент сегодня был не один.
— Здрасте! — махнул Тери рукой, рассаживаясь на кушетке и кивая второму гостю на место рядом с собой. Силлети внимательно оглядел высокого худого юношу, с острыми бесспорно красивыми, но хищными чертами лица. Кожа его была белоснежной, почти прозрачной, из-за чего густые растрепанные черные волосы казались еще темнее, большие яркие глаза лихорадочно блестели, на тонких бледных губах играла неприятная ухмылка. Незнакомец сначала буквально прожег взглядом психолога, затем не менее «добрым» взглядом одарил и Тери и тихо, но отчетливо прошипел:
— Я не собираюсь наблюдать, как тебе пытаются вправить то, чего у тебя от рождения нет.
— От рождения нет? Сисек что ли? Зуо, не путай психолога с пластическим хирургом, да, их обоих называют врачами, но…
— Заткнись, — послышалось уже не шипение, а почти рык.
— Заткнусь, было бы чем! Зуо, не поможешь мне? Одно мое место так и жаждет, чтобы его зат…
— Захлопни свою варежку!!!
— Варежку? Меховые и вязаные вещи нельзя захлопнуть, у них нет ни дверей, ни окон, ни ставней. И вообще они мягкие!
— ПРОСТО ЗАМОЛЧИ!
— А-а-а… Ну сразу бы так и сказал, а то говоришь загадками! Видишь, для меня шарады — не вариант! Азбука Морзе еще куда не шло…
— Не представишь ли ты мне своего друга? — решил вмешаться Силлети.
— Он мне не друг, — тут же выпалил незнакомец.
