— Я же сказал тебе отвернуться! — последовал раздражительный ответ от нанита, — Меня просто бесит! Бесит тот факт, что я, в кои-то веки, влюбился, и в кого же? Того, кто уже принадлежит другому! Так не честно! Почему мы не встретились хотя бы несколькими неделями раньше?! Я этого не понимаю! Что за гребанная несправедливость! — выкрикнул он и вдруг упал передо мной на колени, — это не справедливо, — уже прошептал он, пряча глаза за челкой и уперев взгляд в пол.
— Ник? — тихо позвал я, и нанит, вновь вытерев глаза рукавами рубашки, посмотрел на меня. — То, во что ты влюбился — лишь малая толика меня… узнал бы меня поближе и сам бы первый от меня убежал, — заговорил во мне Лис, — Я совсем не то, что тебе кажется… Моя любовь к людям безмерна… любовь издеваться над ними всепоглощающа… Ты просто не заслужил таких мук… — тяжело вздохнул я, нагнулся к Нику, поцеловал его в лоб и направился к выходу, не дожидаясь его ответа.
— Даже если все так… я Уже влюбился в тебя… Что? Что мне, по-твоему, теперь делать?!
— Ну не знаю. Побегай голышом по улицам, поори в пустоту, сделай хоть что-нибудь… Ну, а потом, потом просто будь счастлив… — кинул я наниту и вышел за дверь.
====== Пятый круг Ада: 46. Эстафета ======
Вы спросите, кто я?
Я бог всей вселенной,
Я делаю пену из красных небес.
Когда же мне скучно,
Гуляю по морю, спасаю русалок
И злюсь, словно бес.
Не зная забот,
Я всем миром играю;
Решая загадки, снимаю свой стресс.
Люблю пошутить, посмеяться над вами,
Безумных эмоций мне просто не счесть.
Я знаю о мире, я знаю о счастье,
Я знаю, как сделать котлеты вкусней.
Умею плести из капусты навесы,
Ловить утконосов различных мастей.
Я часто грущу и порою скучаю,
Тогда мне нет дела до мира всего.
Я многих курю, зачастую встречаю
Тех странных существ из зеленых сластей.
Мой мир меня любит,
Мой мир меня знает,
И пусть иногда его нету совсем,
Когда я встаю по утрам, я мечтаю
Вернуться в то место опять, насовсем.
А ты там бывал? Ты встречал чупакабру?
Ты ездил на юг на еже без седла?
Тогда я скажу, ты ведь много теряешь,
Ты должен придти, заценить, дотемна
Купаться в лучах заходящего мира,
Молиться хорьку и влюбляться в рассвет.
Ты сможешь, я знаю, как я, ты поверишь
И будешь ты счастлив,
Займешь мое место.
Меня все равно там давно уже нет…
И все-таки ты, Зуо, дурак. Неисправимый придурок! Опять мы рассорились с тобой на пустом месте. Надо же быть таким идиотом, а? Мне, конечно, приятна твоя ревность, но не к каждому же столбу! Ты хотя бы выбирай те, которые покрасивее, а совсем потертые и дряхлые столбики вниманием обделяй. Так нет же! Скоро дойдет до того, что ты будешь невыносимо ревновать меня и к столетнему дедку, ходящему под себя, ведущему долгие монологи с кашей и спорящему с собственными зубами! Я даже уже вижу, как ты тыкаешь в несчастного старичка пальцем и вопишь о том, что он посмотрел на меня слишком косо, куда более косо, чем все остальные мои, безусловно такие же, тайные воздыхатели из этого престарелого дома, и похер, что у дедушки один глаз стеклянный и именно поэтому он косо смотрит не то что на меня, но даже на вазу с завявшими ромашками или уличную собаку. Понимаешь ты или нет? Это не вожделение ко мне или, не дай бог, к тем же ромашкам, это чертов стеклянный глаз! Нет, не понимаешь. Ты все равно побежишь разбираться с якобы косыми взглядами. Скинешь, скажем, бедного и ничего не понимающего дедульку на инвалидной коляске с балкона. А затем будешь бегать по всему престарелому дому, бесноваться и оправдываться, говоря, что ты меня спас никак не меньше, чем от всемирно известного маньяка. Причем спас чуть ли не ценой собственной жизни! Спаситель, йопт! Супермэн рядом с тобой просто отдыхает, Зуо! Твоя ярая борьба за добро и справедливость пугает! Черный плащ и Бэтмен это фуфло! Зуо непобедимый — новый герой XXIII века! Гроза дедулек и младенцев! И то, что самый страшный маньячила в Тосаме — ты сам, это так, не заслуживающие внимания мелочи.
«Ты посмотрел на этого почтальона не так, как обычно смотришь на почтальонов!» — заявил мне ты. Господи, сам бы себя послушал, Зуо! И откуда тебе-то знать, как я Обычно смотрю на почтальонов, когда я ни с одним из них за всю свою сознательную жизнь раньше не сталкивался?! Я посмотрел… а как бы ты смотрел на почтальона, принимая от него коробку, в которой покоится засушенная обезьяна? Твоя, между прочим, посылка! Твоя чертова обезьяна! Мне, что, теперь ревновать тебя к этой мумии? Нет, я конечно могу… Слушайте, а мысль-то очень даже неплохая! Вот завтра возьму с утра пораньше ворвусь в твой кабинет и заявлю: «Ты как-то не так смотришь на эту обезьяну, наверняка с этим сушеным трупиком ты изменял мне всю ночь! Признавайся, чертов некрофило-зоофилиус!» О! Я только что придумал новый тип извращенцев. Зуо — ты новый вид! Выглядеть это будет более чем абсурдно, но может на фоне этой абсурдности ты, Зуо, также поймешь, насколько глупы были твои собственные слова по поводу почтальона? По крайней мере, я очень на это надеюсь!
