— Зуо? — удивился он, — сколько раз мне повторять, чтобы без моего приглашения ты в мой кабинет не заходил? — холодно произнес он.
— Я… прости па… отец, я просто хотел…! — воскликнул Зуо, с удивительно искренней улыбкой, на которую способны лишь дети, подбегая к своему отцу и показывая ему цветок, — Помнишь, как ты на мой день рождения учил меня делать цветочки? Я не забыл и сделал розочку, и мне поставили пять! — похвалился ребенок, желая получить одобрение от своего пусть и строгого, но при этом не менее им любимого отца. Но похвалы так и не последовало. Шин молча вырвал цветок из рук Зуо, скомкал его и одним метким броском отправил комок, когда-то бывший черной розой, в мусорное ведро.
— О твоем возмутительном поведении мы поговорим позже, а сейчас убирайся, — жестко произнес мужчина. Наблюдающий все это Джонни был уверен, что мальчик в ответ разревется, потому что у него самого от такого отношения к ребенку к горлу подкатил комок, но Зуо не плакал. Лишь, стиснув детские кулачки и попеременно шмыгая носом, он уверенно взглянул отцу прямо в глаза, кивнул, попросил прощения и вышел из кабинета.
— Вы… — Джонни хотел спросить, разве можно вести себя так с собственным ребенком, но вовремя прикусил язык.
— Ты что-то хотел сказать? — почти прошипел Шаркис-старший.
— Ах да… просто… нет, ничего…
Следующие пятнадцать минут разговора под постоянным прессингом тяжелого взгляда Шаркиса для Джонни были настоящей пыткой, и когда он вышел из кабинета мужчины, чувствовал себя парень похуже выжатого лимона. Казалось, что из Джонни просто повыкачивали всю кровь и высосали все соки. Благо теперь, наконец-то, можно было вернуться домой и обдумать ту информацию, что он умудрился подсмотреть в той папке о Тери. Джонни, еле передвигая ноги, спустился по огромной лестнице на первый этаж и поковылял к выходу. Каково же было его удивление, когда в дверях он столкнулся с Зуо.
— О, снова ты, — парень вымученно улыбнулся.
— Скажите, — не стал ходить вокруг да около мальчик, — Вы любовник моего отца?
Джонни словно пыльным мешком из-за угла стукнули:
— Да боже упаси! Нет, конечно!!! Как тебе в голову-то такое прийти могло! — взвился парень, но заметив, как покраснел мальчик, слегка успокоился.
— Простите за грубость, — пробормотал он, — Тогда… Тогда это вам! — внезапно протянул он Джонни черную розочку.
— Это… ты сделал ее для меня? — немного удивился парень. Мальчик в ответ сдержанно кивнул.
— О… а если бы я оказался любовником твоего отца, что бы ты сделал?
— Не подарил бы цветочка… — пробубнил себе под нос мальчик, — папа должен любить только маму! — воскликнул он, словно на пару секунд дав волю своим истинным чувствам, но тут же собрался, взял себя в руки и уже спокойнее продолжил, — я благодарен вам за то, что вы приняли мой подарок, — произнес он и, больше не смотря на Джонни, быстро побежал по лестнице на второй этаж подальше от двери. Лишь покрасневшие уши выдавали истинные чувства мальчика.
«Какой отвратительный отец… зато братишка просто прелесть» — не смог сдержать улыбки Джонни, убирая черную розочку во внутренний карман куртки, — «Я буду беречь ее, обещаю».
Я всегда знал, что Туалет — место священное, но даже представить не мог, что его величие окажется настолько всепоглощающим и что именно через него проляжет наш путь к бегству из тюрьмы. Вот и как тут подепрессуешь, когда жизнь пытается развеселить тебя всеми возможными способами и, зачастую, используя запрещенные приемы? Хотя то, что депрессовать мне не дадут, я понял еще до того, как мы добрались до туалета. Я просто шел позади всех, размышляя о том, что нет никого несчастнее меня на свете, оплакивая свою судьбу, маша ручкой своим мечтам о верблюде из картона, поливая слезами желание стать высококлассным дворником и жениться на Зуо. Я даже поговнился по поводу своей стиганутой семейки: старый хрыч, пропадающий на работе месяцами, агрессивный маман, которой не слабо побить бедного сынулю, да больная сестра, грезящая увидеть меня в лосинах. С какой стороны не посмотри, все против меня! Мировой заговор, не иначе!
— Убери с рожи это страдальческое выражение. А то у меня впечатление, что тебе в задницу загнали кол, — фыркнул Зуо, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте. И когда только он успел ко мне подойти?
— Ой! Ты ли это, Зуо Всемогущий! Тебе бы только загнать что-нибудь в мою задницу. Все мысли только об этом… Извращенец! — воскликнул я, старательно изображая на лице привычную идиотскую улыбку.
— Не притворяйся, не прокатит, — хмыкнул в ответ сэмпай, одарив меня несильным подзатыльником.
— Я и не притворяюсь, — возмутился я, обиженно потирая ушибленное место.
— Постоянно… — усмехнулся в ответ Зуо.
— Что «постоянно»?
— Постоянно притворяешься, — еле сдерживая вмиг вспыхнувшее раздражение, прошипел сэмпай.
— Что «постоянно притворяюсь»? А точнее как? И зачем?
