Когда Шаркис-старший оказался в своем кабинете, первое, что он заметил — еле уловимый, но такой знакомый парфюм, который тут же заставил мужчину насторожиться. Этот запах заставлял Шина вспоминать то, что вспоминать ему совсем не хотелось. Мужчина осторожно приблизился к своему рабочему столу и, приглядевшись, в полумраке разглядел фигуру, что нагло разместилась в его кресле и теперь накручивала себе на палец короткую серебристую прядку.
— Ну наконец-то, дорогой… я уже заждался, — послышался злой, издевательский смешок. Тот, кто сейчас сидел в кресле Шина, возможно, был единственным человеком на всей планете, от которого у Шаркиса по спине бегали табуны мурашек, уж слишком его гость был непредсказуем, если не безумен.
— Что ты здесь делаешь? — прошипел мужчина, инстинктивно сжимая ладони в кулаки и не смея сделать и шага.
— Да вот, решил навестить старого друга, — пожала фигура плечами.
— Мы не друзья!
— О, старость свою не оспариваешь, хоть в чем-то я прав, — и вновь смешок.
— Убирайся! — буквально прогремел Шин.
— Или что?
— Я убью тебя! — незамедлительно пообещал Шаркис.
— Ты? Меня? — фигура с удивительной грацией поднялась со стула и, протянувшись через стол, прикоснулась мягкими подушечками тонких пальцев к подбородку Шаркиса. — Неужели ты действительно сможешь сделать мне хоть что-нибудь? — промурлыкал гость. — Кишка-то не тонка? — внезапно зло прошептала фигура, вцепившись Шину в подбородок и с силой притянув его к себе. — Спрашиваешь, что я здесь делаю? Ты действительно не знаешь причины?
— Понятия не имею, — спокойно проговорил Шин.
— Ох… Хорошо, я подскажу, — улыбка. Злая, пропитанная безумием улыбка, — Хотя нет. Я просто покажу последствия твоих действий, — ухмыльнулся некто и начал рыться по карманам своего белого костюма, — Где же это… Где-то здесь был. Ах, вот он! — воскликнул он и вытащил из кармана брюк небольшой конверт, который тут же положил на стол перед Шаркисом, — Это тебе, — с детской улыбкой проговорил он, всматриваясь в Шина своими серыми, но такими глубокими глазами. Глазами, за серостью которых мужчина видел то, что не могло не напугать даже его.
Стараясь не подавать виду, Шин взял со стола сверток и без колебаний раскрыл его. Увиденное заставило его вздрогнуть и уронить содержимое конверта на пол. Он знает! Тот, кто сейчас стоял перед ним, опять все знает! Как такое может быть?
Прядка зеленых волос, что до того находилась в бумажном свертке, мягко приземлилась на дорогой ковер.
— Думал, что я не узнаю? — тем временем вновь заговорила фигура тихо, но зло, — думаешь, можешь делать с моим сыном, что захочешь? — гость обошел стол и встал напротив Шина. — Не слишком ли ты самоуверен? — серые глаза следили за каждым движением мужчины и, казалось, видели его насквозь, — Конечно, я не предполагал, что получится все настолько… жестоко. С другой стороны, сын за сына… все честно, Шаркис, — пожала фигура плечами, — мне плевать, что ты делаешь, над кем экспериментируешь и для чего все это нужно. Но… если ты еще хоть раз приблизишься к Териалу, поверь, я сделаю все, чтобы ты жил очень долго. Очень и очень долго, и очень и очень мучительно, — пообещала фигура, после чего развернулась на каблуках и не спеша направилась к двери. Самое смешное заключалось в том, что Шин ни на секунду не усомнился в истинности этих слов.
— Фелини… — все-таки заставил он свои пересохшие губы зашевелиться, — твоей проблемой всегда была слишком сильная привязанность к людям, — прошипел он.
— Привязанность к людям?! — мужчина в ответ рассмеялся, — Шаркис, ты сбрендил? Он мой сын!
— Вот именно! Что если он такой же, как ты?! Нет, что если он намного сильнее тебя!!! Ты хоть представляешь, какие возмо…
— Замолкни! Тупое никчемное ничтожество, которое не ценит в этой жизни ничего, кроме власти! Ты как был глупым ребенком, так им и остался! Власть никогда не сделает тебя счастливым! Она лишь отравляет твою и без того отравленную душу!
— Кто бы говорил! Не строй из себя ангела! У самого рыльце давно в пуху!
— Аха-ха! Насколько я помню, у тебя совсем другое место в пушку, мой сладкий Шин, — пропел Фелини, уже открывая дверь кабинета. Шаркис не выдержал и все же дал волю своим чувствам, схватив со своего стола лампу и кинув ее прямо в своего гостя. Только вот тот, легко увернувшись от предмета, лишь нагло улыбнулся:
— До меня тут дошли слухи о том, что ты у нас любитель насилия в любви? — язвительно заметил он, — Неужели никак не можешь обо мне забыть?! — сладострастно вздохнул тот.
