— Ты… — выдохнул Зуо, явно находящийся на последнем издыхании. Что ж… всем бы такую мертвую хватку в предсмертном состоянии.
— Я…? — испуганно выдохнул Ник.
— Тащи меня к Инфу.
— Чего?
— Я сказал, сука, тащи меня к Инфу! — прорычал Зуо, не открывая глаз и давясь собственной кровью.
— Я?
— Ты, бля!
— Но…
— Быстро!
Почему-то даже с полумертвым Зуо спорить Нику совсем не хотелось. Тяжело вздохнув, он подставил одно свое плечо под руку Шаркису и очень осторожно поставил того на ноги. — В более бредовую ситуацию попасть я не мог, — начал бормотать себе под нос нанит, ведя Зуо к выходу с крыши, — я сюда пришел, дабы, как самый настоящий рыцарь, спасти свою принцессу, за что она бы любила меня до самой смерти, а вместо этого я отыскал какую-то кучу говна и должен ее притащить хер знает куда.
— Заткнись… — послышалось в ответ, после чего тело Зуо обмякло. Помер? Нет. Потерял сознание. Может бросить его здесь? Ага, но кто тогда спасет Фелини? Кто как не тот, кого Тери так сильно любит.
— Блять, и почему я такой идиот, — простонал Ник и, водрузив Зуо себе на спину, кинулся вниз по лестнице.
А я-то наивно полагал, что все формы боли успел прочувствовать с садистом Зуо. Что ж, могу вас заверить, что боль — это нечто невообразимо непостигаемое, и с какими бы ее видами ты ни столкнулся, все равно найдется тот, который ты еще оценить не успел. Пуля, что все еще оставалась в моей ноге, буквально сводила меня с ума. Любое движение причиняло мне лишь еще большую боль. Нет, когда один из андроидов схватил меня за шкирку и куда-то потащил, я еще не думал о боли. Тогда я был поглощен размышлениями о Зуо и Джонни. Меня-то куда-то тащили, а они так и оставались лежать на крыше. Неужели они там и умрут? Неужели моя столь пламенная речь в отношении богов не тронула их? Да быть такого не может! Я же великолепный оратор! Может они отходили и не заметили моих душеизлияний? Может мне обратиться к ним снова? Вот только собраться бы с силами.
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как меня притащили в небольшую комнатку и посадили в мягкое кресло, но мне самому казалось, что прошло, как минимум, несколько лет. Меня сводила с ума боль, мучила жажда и сотни мыслей, что роились в голове, вызывали мигрень.
— Что ж… любая стратегия может столкнуться с неожиданностями, которые предсказать невозможно, — устало протянул Создатель, что некоторое время назад прикатил шахматный стол для троих игроков, поставил его передо мной, а сам сел с противоположной от него стороны. Передо мной выстроились белые фигуры. Себе он взял черные и красные и следующие минут сорок кажется, размышлял, как пойти. Я все это время стиснув зубы просто пытался побороть боль и сказать хоть что-нибудь. Но, как вы понимаете, у меня на это ушло значительное количество времени. Лишь когда Создатель кивнул на доску, тем самым намекая мне на то, что моя очередь ходить, я очнулся от болезненного оцепенения.
— В чем я виноват? — тяжело дыша, выдавил я из себя, прикасаясь к одной из пешек и переставляя ее на две клетки вперед. В шахматы в свое время играть меня научила Мифи. Она от этой игры была в полном восторге, пока не сыграла со мной. Когда я выиграл у нее в третий раз, будучи новичком, она вконец разочаровалась в своих силах и даже на какое-то время забросила свой шахматный клуб. После этого я больше к шахматам не прикасался. Не скажу, что меня не заинтересовала эта игра. Скорее, наоборот, слишком заинтересовала. Обычно я вполне мог подыграть своей подруге и поддаться ей. Но не в этой игре. Шахматы давали возможность показать своему противнику свое интеллектуальное и стратегическое превосходство, то, от чего лично мне отказаться было очень трудно. Подобная возможность буквально пьянила меня. Шахматы слишком ярко показывали мою истинную суть, мое высокомерие и эгоизм. Благо сейчас сдерживаться у меня причин не было. Если бы не эта чертова боль…
— Ох, Териал, Териал… — меня передернуло, очень редко меня называли полным именем. Разве что отец, а так все и каждый сокращали до «Тери», а многие так и вообще о полной форме не подозревали. И было неприятно осознавать, что моим истинным именем меня называет какая-то озлобленная тварь.
— Однажды ты сделал одному человеку крупную гадость… Тебе это о чем-нибудь говорит? — поинтересовался он.
— Нет, — честно признался я, — слишком много гадостей слишком многим людям я в свое время сделал, — пожал я плечами.
— Даже так?
— А ты решил, что избранный? — усмехнулся я.
— Пф… — фыркнул Создатель, сделал ход конем черными фигурами, и вывел слона красных фигур, а затем потянулся к маске и медленно снял ее с лица, — А теперь? — взглянули на меня светло-карие глаза. Я мучительно долго всматривался в его лицо.
— Мы знакомы? — наконец выдавил я из себя. Нет, я не издевался, мне действительно казалось, что я вижу этого парня впервые в своей жизни, но Создателю, видимо, показалось, что я хочу его разозлить.
— Как ты смеешь! — прогремел он, швырнув свою маску в мою сторону, но не попав в меня. Мазила.
— У меня плохая память, что я могу поделать, — пожал я плечами.
