Дэвид пополз на кухню, брюнет же развалился на кровати и начал всматриваться в потрескавшийся потолок. Постельное белье явно было несвежим и, по идее, пусть и не настойчиво, но исходящий от него запах должен был вызвать в Шине очередной приступ брезгливости. Вот только парень, к своему ужасу, осознал, что сейчас бы с удовольствием зарылся носом в подушку Фелини и глубоко вдохнул неповторимый запах его тела. Подобная мысль заставила Шаркиса нервно подняться с кровати и настороженно покоситься на подушку. Она явно была какой-то ненормальной. И именно она была виновата в столь непонятном желании Шина. Она и чертов будильник, который не прозвенел в нужное время, из-за чего Шин проспал и если на пары он не опоздал, то утреннего похода в туалет был лишен.
— И как ты здесь еще ласты не склеил? — поспешно подал брюнет голос, услышав как Дэвид заходит в комнату, бренча стаканами и спотыкаясь на ровном месте.
— А что не так?
— Что не так? — саркастически переспросил Шин, вновь разваливаясь на кровати и старательно изображая непробиваемое хладнокровие, — Это же халупа! Не каждый бомж в такой поселится, что уж говорить о студенте! — фыркнул он, забирая с подноса стакан с обжигающим чаем.
— Крыша над головой есть, что еще нужно для счастья? — не согласился Дэвид.
— Крыша? Это не крыша! Это гроб! Это жилище поизмывается над твоим телом и рано или поздно убьет его, — фыркнул Шаркис, отпивая из стакана зеленоватую жидкость, которая оказалась на удивление вкусной.
— Ой, Шин, только не говори, что беспокоишься обо мне, — ехидно заметил Фелини, из-за чего брюнет вновь подавился, но теперь уже чаем.
— Чушь, — только и фыркнул он, невольно ежась от холода, который стоял в квартире, — у тебя что, и обогревателя нет? — поспешно сменил Шин тему разговора.
— Нет, — только улыбнулся Дэвид. Брюнет на это смерил его взглядом, оценив одежду, что сейчас была на парне как не просто не теплую, но очень даже холодную.
— И тебе не холодно? — задал Шин новый вопрос, чувствуя, как в грязной квартире начинает сгущаться какая-то странная атмосфера.
— Холодно, — вновь кивнул Фелини, медленно водя пальцем по краям своего стакана и не притрагиваясь к горячему чаю.
— Так что же ничего не оденешь?
— Зачем? — голос Дэвида звучал ровно, даже успокаивающе. Но именно поэтому Шину было не по себе. Внутри все переворачивалось, а интуиция била в колокола. Дэвид постоянно забрасывал брюнета сотнями намеков на то, что парень ему нравится далеко не как друг, но только сейчас Шаркис понял, в каком положении оказался. А вдруг… Вдруг Фелини сейчас набросится на него и… и… И! Изнасилует?
— Чтобы согреться! — нервно выпалил Шин, вцепившись в свою чашку с чаем обеими руками и готовясь к яростным сопротивлениям.
— Зачем? — а Фелини все так же не сводил взгляда с поднимающегося от чашки пара.
— Чтобы не болеть!
— Зачем?
— Подохнуть хочешь? — последние слова Шин произнес позорно высоким голосом.
— А тебя это так беспокоит? Если «Да», ты и согревай, — на лице Фелини появилась одна из его дурацких улыбочек.
— Я ухожу, — после недолгого молчания бросил Шаркис, поднялся с постели и поспешил к выходу, стараясь унять дрожь в руках и мысленно повторяя себе, что все в порядке.
— Ребенок, — было брошено в его сторону словно обвинение, которое, конечно же, Шаркиса равнодушным оставить не могло. Шин медленно повернулся к своему собеседнику, в мгновение растеряв весь свой страх:
— Это ты мне? — зло прошипел он.
— Нет, своей подушке, — язвительно усмехнулся Фелини, — Конечно тебе… невинный мальчик, так мило!
— Еще одно слово, и я не посмотрю на то, что ты болен… — пообещал Шин, чувствуя как вместе со злобой растет и не к месту вернувшееся возбуждение.
— О, а на что же ты тогда посмотришь? — заискивающе ухмыльнулся Фелини, встав в кресле на колени и облокотившись на его спинку.
— Я убью тебя, — прошипел Шин, сжимая кулаки.
— Как и своего одноклассника?
Это было последней каплей. Шаркис сорвался с места, схватил Фелини за волосы, без церемоний стащил его с кресла, бросил парня на кровать и уселся на него сверху, прижав руки к мягкому матрасу, тяжело дыша и сжимая его запястья с такой силой, чтобы тому наверняка было больно. И этот человек боялся изнасилования? Шину самому не верилось в то, что ему в голову могла прийти подобная глупость.
— Слишком многое себе позволяешь, сука! — прошипел брюнет в самые губы Дэвида. Тот в ответ лишь усмехнулся, даже не пытаясь изобразить страха. А для Шина это было, мягко говоря, в новинку. Чтобы его, и не боялись или хотя бы не презирали? Но в серых глазах Дэвида сейчас можно было увидеть разве что… желание?
— Ты болен, — прошептал Шин, не в силах больше противиться этому странному ощущению.
— И как? Давно заметил?
