Что бы Дэвид ни предпринимал, успокоить своего сына ему так и не удалось. Мальчик то слегка сбавлял обороты, то вновь начинал реветь и биться в истерике. Что только Фелини-старший не делал: он и ругал Тери, и был ласков и чуток, завалил мальчика сладостями и даже пообещал накупить кучу разнообразной ерунды, но сын его был безутешен.
— У тебя все еще болит живот? — вконец обессилев, в сотый раз поинтересовался Дэвид, на что Тери в сотый раз замотал головой.
— Тогда почему ты плачешь?
— Потому что… потому… потому что Джонни назвал меня чудо-о-о-о-овище-е-е-е-е-ем! — завыл мальчик, переходя на ультразвук.
— Он сказал это не подумав! Он обязательно извинится, вот увидишь!
— Не-е-е-ет!!! — не успокаивался Тери, — он… испугался меня! Он шарахнулся от меня! Он убежал от меня! Он такой же как и все-е-е-е-е!
— Териал Фелини! А ну-ка прекрати это! Мужик ты, в конце концов, или не мужик?
— Мужи-и-и-и-ик! — выл Тери.
— Тогда соберись и прекрати реветь! Мужчины не ревут!
— Тогда что они делаю-ю-ю-ют?
— Доказывают обратное, — улыбнулся Дэвид, ласково погладив сына по щеке и поцеловав его в лоб. Тери еще какое-то время молча шмыгал носом, кажется реветь больше не собираясь.
— Ну что? Успокоился? — улыбнулся мужчина, внимательно осматривая сына.
— Угу, — кивнул тот хмуро.
— Ну? Не хмурься! Взбодрись! Завтра пойдем к Джонни и поговорим с ним сно…
— Нет, — холодно отозвался мальчик.
— Нет? Ты уверен?
— Уверен.
— Почему? Разве он не твой единственный друг? — Тери на это лишь еле заметно кивнул, а затем, немного подумав, добавил:
— Я не смогу его простить.
— За удар? Дети часто дерутся, конечно, то, что он намного старше и сильнее, чести ему не делает, но…
— За слова.
— Тери…
— Он назвал меня… чудовищем! — сквозь суровую маску вновь проскользнули слезинки.
— И он не последний, кто скажет об этом, — тихо прошептал Дэвид, обнимая сына, — Но однажды ты найдешь человека, который не будет бояться тебя настоящего. Как я однажды повстречал твою мать. И поверь, в момент, когда ты поймешь, что тебя любят со всеми твоими недостатками, ты поймешь и то, насколько незначительны мнения окружающих. Ведь все они одиноки и потому так обозлены.
— А вдруг этим человеком должен был стать Джонни, но я что-то сделал не так? — вновь захныкал Тери.
— Нет, поверь мне, уж кто-кто… но этот парень тебе не пара.
— Па-а-апа-а-а-а… — с удвоенной силой завыл Тери.
— Не реви… и забудь. Забудь все, что сегодня произошло. Этого не было, слышишь? Прямо сейчас закрой глаза, и забудь обо всем…
Тогда Дэвид даже подумать не мог, что его сын воспримет эти слова буквально и действительно забудет обо всем.
Стэнли работал в этом здании уже целых три месяца и был безмерно рад тому факту, что наконец-то смог устроиться на столь непыльную и высокооплачиваемую работу. Точнее он был рад, что Вообще смог хоть куда-то устроиться. Когда у тебя за спиной лишь среднее образование, будущее не кажется слишком отзывчивым в плане карьеры и денег. А у Стэнли, кроме него, не было вообще ничего, даже физических данных, по которым отбирали в охрану, да и мозгами парень пользовался далеко не всегда, а значит, продавцом или, скажем, мелким офисным работником ему стать также не светило. Да и кому вообще сдался туповатый, несимпатичный, неказистый, худенький парнишка? Но вот каким-то чудом, наверняка на небесах за Стэнли пошаманил его ангел-хранитель, после долгих поисков и унижений парень стал портье в огромном небоскребе. Странно, но это здание даже не являлось гостиницей. Здесь располагались помещение для офисов, и лишь верхние десять этажей были приспособлены для жилья. Но чтобы там жить, сумма требовалась очень и очень кругленькая.
