— Это я-то? Я? Да это же вы! — обессилено застонал парень, медленно подбираясь к двери, — Вы! Двуличные твари! — в отчаяньи выкрикнул он, стараясь этим утверждением оправдать свои действия. Но слова его звучали жалко, голос дрожал, глаза лихорадочно блестели. Джонни не понимал, что происходит. Джонни не понимал, как такое могло произойти. Джонни не понимал, что он делает. Джонни не понимал, просто не понимал, как он мог ударить Тери.
«Он чудовище! Поэтому! Он просто смеялся надо мной! Он… во всем виноват только Он!»
«Как легко перебросить свою вину на чужие плечи» — внезапный голос, прозвучавший словно бы прямо в голове парня, заставил его вскрикнуть.
— Кто? Кто это сказал? — зашептал он, оглядываясь по сторонам, — Это вы…? Ну да! Точно! Это вы! Это ведь вы? — почти умоляюще простонал парень, тыкая пальцем в Фелини.
Мужчина молчал.
Безмолвно смотрел парню прямо в глаза.
Каждый его жест, легкая ухмылка, невыносимо тяжелый взгляд — все это говорило о многом. Но понять всего этого Джонни было не дано.
— Джон, — внезапно тихо проговорил Дэвид, — оставляю Его на тебя.
О чем он говорит?
Что он оставляет?
Я — Джонни!
Я, черт побери, — Джонни!
Потому что Джон — это я.
Голову Пэррота внезапно пронзила невыносимая боль, и парень, зажмурив левый глаз, кинулся из зала в свою комнату, захлопнул за собой дверь, закрыл ее на замок и затем сполз по ней на пол, закрывая уши ладонями.
— Джо-о-о-о-о-онн-н-и…- все еще слышался за дверью вой Тери.
— Убирайся! Чудовище! Больше никогда не подходи ко мне! Видеть тебя не хочу! — заорал в ответ Пэррот, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лицом.
«Зачем я это делаю? Что я говорю? Как я могу?»
— Чудовище… — тем не менее все бормотал и бормотал себе под нос Джонни.
— Лучше быть чудовищем, чем бесхребетным трусливым ничтожеством, — послышался приглушенный голос Дэвида за дверью, после чего тихие удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери дали парню понять, что он остался в квартире абсолютно один. Впрочем, еще какое-то время Пэррот просто сидел на полу, дрожа от страха и терзаясь чувством вины.
— Как ты мог ударить Тери? — Джонни и сам не понял, откуда он услышал этот вопрос. Он мог поклясться, что его произнесли его собственные губы, но он же ничего подобного говорить не собирался!
— Они не оставили мне выбора! — все же ответил парень, судорожно вздыхая.
— Выбора в чем? — вновь самопроизвольно зашевелились губы. Джонни в ужасе зажал их ладонями, стараясь прекратить это странное явление, но губы не слушались своего хозяина, — не затыкай меня!
— Прекратите это! Что вы со мной сделали? Кто это? Что происходит?
— Ты действительно удивительно труслив, — смешок, — я думал, что создам кого-то куда более жизнелюбивого, чем я… Но, никогда бы не подумал, что вместе с тем ты окажешься так жалок.
— Хватит, хватит, хватит! — захныкал Джонни. Все происходящее в данный момент было выше его понимания. Еще страшнее стало парню, когда внезапно его тело против воли поднялось на ноги, подошло к кровати и вытащило из-под подушки спрятанный там пистолет. Пусть он был предназначен для того, чтобы когда-нибудь лишить Джонни жизни. Но в данном случае ключевым было «Когда-нибудь»! Пока парень обдумывал это, его тело уже подошло к зеркальному шкафу и отражение без теснения улыбнулось и подмигнуло Джонни. Парень хотел было что-то сказать, но к своему ужасу осознал, что сделать этого не может. Он словно был заперт в своем теле, не имея возможности говорить или шевелить своими конечностями. Единственное что он мог, это видеть в зеркало все, что происходило. Парень видел, как его рука с пистолетом поднялась к голове, как дуло было приставлено к виску.
«Не надо!» — мысленно взвыл он.
— Разве ты не хотел умереть? Этот пистолет тому яркое подтверждение! — улыбнулось отражение.
— Я хотел! Но не сейчас!
— А какая разница, когда умирать? — удивилось отражение.
— Разница есть! Есть! Ведь сейчас я умирать не хочу! — воскликнул парень, готовый разреветься.
— Правда? А мне вот уже все равно. После того, что ты сделал Тери…
— Я всего лишь ударил его! Я извинюсь! Правда!
— Всего лишь? Ты, кажется, был убежден, что влюблен в него. И смеешь говорить «Всего лишь»? Всего лишь ударил ребенка? Всего лишь ударил друга? Всего лишь ударил… того, в кого влюблен?
— Это не так!
— Мне все равно… — нахмурилось отражение, — ведь дело даже не в том, что ты ударил его, а в том, что ты сказал… Ведь слова зачастую куда страшнее побоев!
— Я извинюсь и за это!
— Но он не простит. Он больше никогда тебе не поверит. С этой секунды он будет тебя только ненавидеть. Именно поэтому я нажму на курок, — фыркнуло отражение и тяжело вздохнуло, — Никогда бы не подумал, что настолько разочаруюсь в тебе… в себе… в нас… — выдохнул он и выстрелил.
Можно ли было считать это самоубийством? Отнюдь. Ведь Джонни не застрелился. Джонни убили. И его убийцей был Джон.
