Сегодня был один из тех вечеров, когда солнце идеально садилось между небоскребами Манхэттена, и туристы вместе с местными жителями заполнили переходы, вытаскивая телефоны, чтобы запечатлеть, как оранжево-желтые и алые лучи прорываются сквозь улицы. Я не остановилась, просто прошла за толпой. Это длилось всего несколько минут — сумерки окутали город, как коктейль текила санрайз, и когда я толкнула двери Монро, все уже закончилось.
Меня встретил Эрл, углубленный в чтение — он был на середине Смерти на Ниле. Я же хотела только добраться до квартиры тёти, набрать горячую ванну с ароматной бомбочкой, погрузиться в воду и на время отключиться от реальности под саундтрек Мулен Руж.
Лифт ехал слишком долго, а когда наконец пришел, в нем пахло… тунцом, что, скажем прямо, было не слишком приятно. Я облокотилась на поручень, посмотрела на свое искаженное отражение в потемневшем зеркале и пригладила выбившиеся пряди — но день был таким влажным, что волосы все равно топорщились.
Бесполезно.
Лифт остановился на четвертом этаже, и я на автомате отсчитала двери до B4. Я уже мечтала снять эту юбку. После ванны надеть спортивные штаны, достать мороженое из морозилки и включить какой-нибудь бессмысленный сериал.
Я открыла дверь, вошла внутрь, скинула балетки у порога…
— Лимон? — раздался из кухни знакомый низкий голос. — Это ты?
В квартире пахло едой — теплой, пряной — и негромко играл радиоприемник, наполняя пространство мелодией, которая была популярна несколько лет назад.
Этот голос… Я знала этот голос.
Сердце сжалось, а потом резко разжалось, так сильно, что казалось, вот-вот взорвется.
Я сделала шаг вперед, затем еще один.
Не может быть. Не может быть.
— Айван? — позвала я неуверенно, или все-таки с надеждой?
Я надеялась? Или это странное чувство в животе было страхом? Я не знала. Еще один шаг по коридору, и я сбросила балетки. Каковы были шансы?
Из кухни послышались торопливые шаги, и тут в дверном проеме показался мужчина с каштановыми волосами и светлыми глазами.
А за моей спиной с щелчком закрылась дверь.
На Айване была растянутая, слегка запачканная белая футболка и потрепанные джинсы — ничего общего с тем напряженным, собранным человеком, который несколько часов назад сидел напротив меня в конференц-зале, лишенный всего, что делало его живым. Но сейчас он улыбался — тепло, радостно, так, будто действительно был рад меня видеть.
Потому что он был.
Невозможно, невозможно, это же…
— Лимон! — радостно воскликнул он, и даже то, как он произнес мое нелепое прозвище, было другим. Будто это был не просто секрет, а что-то вроде убежища.
Он раскинул руки и крепко обнял меня. Я не особо любила объятия, но от этого неожиданного, теплого сжатия, от близости его тела мое сердце гулко ударилось о ребра. Страх превратился в трепет, в ужасные, но такие желанные бабочки в животе. Он пах мылом и корицей, и я неожиданно для себя обхватила его руками, прижимаясь крепче.
«Я встретила тебя в своем времени, и ты такой другой», хотелось сказать мне, уткнувшись лицом в его грудь. «Я не знаю, почему ты изменился. Я не знаю, как.»
И, тише: «Я не знаю тебя вовсе.»
— Как же я рад тебя видеть! — сказал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Идеально вовремя к ужину. Надеюсь, ты любишь Чапчхэ.
Я посмотрела на него так, будто передо мной стоял призрак.
Квартира снова это сделала — так же, как с моей тетей и Верой. Но почему сейчас? Еще один перекресток?
Айван нахмурился и выпустил меня из объятий.
— Что-то не так?
— Я…
Я вдруг поняла, что мне все равно.
Он здесь. Я здесь. И я не была так счастлива уже давно.
— Прости, — выпалила я. — Что тогда не вернулась.
— Все уладилось с квартирой?
— Что?
— С голубями, — напомнил он.
— Ах… Да! Все отлично. Я просто… зашла проверить, как ты. Извини, что не постучала.
— Да все нормально, я знал, что ты вернешься. Ну… — он смущенно улыбнулся, — по крайней мере, надеялся.
Мы снова замолчали, неловко переглядываясь. Будто оба хотели что-то сказать, но не могли решиться.
«Я скучала,» — но не слишком ли это откровенно?
«Я скучала по этому тебе,» — но это уже совсем странно.
Мне хотелось встряхнуть его и спросить, была ли я причиной, по которой он отказался от предложения Дрю, но тот Айван… Тот Айван появился спустя годы. А этот — нет.
Он прочистил горло и махнул мне в сторону кухни, выключил радио и вернулся к плите.
Момент упущен.
Я пошла за ним, бросила сумку на стойку и уселась на высокий стул, как будто делала это уже сто раз.
А, может, так оно и было?
Это ощущалось… правильно. Нереально.
— Как ты? — спросил он, снова взяв в руки деревянную ложку и помешивая что-то в сковороде.
— Нормально.
А потом, осознав, что слишком часто использовала это слово за последние недели, добавила честнее:
— Честно говоря, слегка перерабатываю, но зато стала больше рисовать.