В коридор заглянула его су-шеф. Судя по её лицу, она совсем не удивилась, увидев нас вместе.
— Шеф, хватит флиртовать, нам нужна твоя помощь!
— Да, шеф, — послушно отозвался он и двинулся обратно в кухню.
Но перед тем как уйти, обернулся и, почти шёпотом, сказал:
— Не люблю, когда мы ссоримся, Лимон.
И исчез в грохоте кастрюль и звоне тарелок. А прозвище, оставленное мне, словно кусочек сладкого угощения после ужина, не давало покоя.
И я вдруг поняла, что, возможно… возможно… я влипла по уши.
И вот так Дрю оказалась на седьмом небе от счастья в пятничный полдень. Она сгребла с полок Strauss & Adder все кулинарные книги, какие только смогла найти, словно заядлый книголюб в магазине, где всё бесплатно. А мы с Фионой завалили её ссылками на ютуб-уроки и составили список кулинарных шоу на Netflix, которые можно будет запоем смотреть весь уикенд. Квартира больше не отправляла меня обратно к нему, но, может, это и к лучшему, потому что я постепенно впадала в панику, не зная, как правильно держать нож.
— Мы, может, и сожжём к чёрту весь ресторан, — радостно заявила Дрю, закружившись по кухне и подойдя к нашему с Фионой столу. — Но, по крайней мере, мы ещё в игре!
Фиона жевала половину батончика из гранолы, который, по идее, должен был пойти в мой парфе. Она лениво надкусывала его.
— Для человека, который не умеет готовить, ты явно собираешься приложить максимум усилий, детка.
— Ещё бы, детка, — с энтузиазмом откликнулась Дрю, сбросив на край стола стопку книг и усаживаясь на стул. — Я сожгу к чертям эти чёртовы тортеллини. Не знаю, как ты это провернула, Клементина, но ты чудотворец. Как всегда. Агент сказала, что поторопилась, не посоветовавшись с Джеймсом Эштоном.
Фиона добавила:
— И что ты сделала, чтобы он передумал?
Я пожала плечами, помешивая йогурт.
— Да ничего особенного. — Кроме того, что я вторглась на чужую кухню и схватила потенциального клиента за руку. — Я просто спросила, почему, и он изменил своё решение.
Ну, почти.
Из почтового отдела вышел Джерри — наш почтальон, высокий мужчина, который делал потрясающие пироги с фруктовой крошкой к каждому празднику. Насвистывая какую-то песню Lizzo, он выкатил тележку и протянул мне посылку.
— Доброе утро, дамы, — поздоровался он. — Это вам.
— О? — Я взяла посылку и перевернула её, чтобы посмотреть имя получателя. Мир сузился до одной крошечной точки.
Джерри повернулся к Дрю.
— Слышал, ты прошла в следующий раунд с этим шефом! Поздравляю!
Они хлопнули друг друга по ладоням.
— Спасибо! Я с треском провалюсь! — весело ответила она, и он рассмеялся, покатил тележку дальше.
Дрю взяла первую книгу из стопки — «Соль, жир, кислота, жар» Самин Носрат — и принялась читать.
— Видимо, детская так и останется недоделанной в эти выходные, — с усмешкой заметила Фиона, и Дрю бросила на неё обиженный взгляд.
— Что? Ты до сих пор не поклеила купленные мной обои.
— Детка, я ещё хуже разбираюсь в обоях, чем в кулинарии.
— Ошибиться с обоями сложнее, — невозмутимо парировала Фиона.
Дрю злобно прищурилась, Фиона довольно улыбнулась — это описывало их брак в двух словах.
Я быстро положила посылку, перевернув её адресной стороной вниз.
— Я люблю клеить обои. Я могу помочь?
— О боже, правда? Спасибо, — с облегчением выдохнула Фиона и запихнула остаток батончика в рот.
— Мы тебе заплатим, — добавила Дрю.
— Бутылка розе и я ваша, сколько понадобится, — ответила я, доела йогурт и отправила пластиковую ложку в пустой стаканчик. — Мне, наверное, пора возвращаться к работе.
Я уже направилась к выходу, когда Дрю сказала:
— Эй, ты забыла свою посылку.
Фиона подняла её и перевернула.
— Интересно, от кого она… О.
Я поморщилась.
Фиона показала Дрю имя на посылке, и та округлила глаза.
— Твоя тётя? — спросила Дрю. — Но…
— Должно быть, потерялась в почте, — пробормотала я.
Подруги переглянулись. Иногда, когда моя тётя была жива, она отправляла мне посылки на работу, чтобы сделать сюрприз — кожаные блокноты из Испании, чаи из Вьетнама, ледерхозы из Германии — что-то привезённое из её очередного путешествия.
Но тётя умерла шесть месяцев назад.
Посылка, должно быть, действительно долго пролежала на почте. Она не путешествовала никуда с прошлого ноября, когда посетила последний пункт в своём списке — Антарктиду. Она говорила, что это был самый лютый холод, который она когда-либо чувствовала, настолько холодный, что даже спустя недели после возвращения домой её пальцы не согрелись.
— У тебя точно работает отопление? — спросила я.
Она только отшутилась:
— О, я в порядке, я в порядке, моя дорогая. Иногда холод просто прилипает.
— Как скажешь.
Я не помню, что именно тогда делала. Кажется, шла с работы домой, только что вышла из метро, нос замёрз, под ногами хлюпала снежная каша… но точно вспомнить не могу. Никогда не запоминаешь обычные моменты, не думая, что это будет последний раз, когда услышишь чей-то голос, увидишь чью-то улыбку или почувствуешь чей-то запах. Голова не сохраняет того, что сердце захочет вернуть потом.
Моя тётя сказала: