Краткий перечень жаргонных словечек, с которыми неминуемо сталкиваешься с первых же минут пребывания в тюрьме…
«Автозак», то есть машина, в которой перевозят заключённых, — «воронок», «чёрная Маруся» или «брюнетка».
«Отстойник» — камера, в которой сидят вновь прибывшие зэки до переправки в свою «хату».
«Хата» — камера, в которой сидишь до отправки в зону.
«Пассажиры, сидельцы» — заключённые, зэки.
«Командировка» — тюрьма или зона.
«Париться» — сидеть в тюрьме или зоне.
«Шконка» — спальное место, нары в местах лишения свободы.
«Ложка» — «весло» или «миномёт».
«Мойка» — лезвие.
«Шлёмка» — алюминиевая миска.
«Дачка» — передача с воли.
«Кормушка» — небольшое откидывающееся окошко с глазком в двери.
«Объебон» — обвинительное заключение.
«Вертухай» — дежурный надзиратель.
«Шмон» — любой обыск.
«Шнырь» — дежурный или выборный уборщик камеры.
«Баландёр» — разносчик пищи.
«Разводящий» — черпак, то есть половник.
«Ксива» или «малява» — документ, записка.
«Бан» — вокзал.
«Намазать лоб зелёнкой» — приговорить к расстрелу.
«Позвал в дорогу зелёный прокурор» — уйти в побег.
«Коцы» или «говнодавы» — обувь.
«Котлы» — часы.
«Смотрящий» — криминальный «Авторитет», наблюдающий за порядком в камере, колонии или каком-либо населённом пункте…
По ходу моих воспоминаний будут ещё встречаться жаргонные слова, этимологию которых иногда просто невозможно объяснить, но я по мере возможности буду давать их перевод на нормальный русский язык.
В какой-то момент, перенасытившись жаргонным лексиконом, я разродился шуточным стихотворением, которое и предлагаю вашему вниманию.
Заканчивая описание «отстойника», особо скажу о его стенах, аналогичных стенам всех камер Бутырской тюрьмы, да, вероятнее всего, и всех остальных тюрем Советского Союза и России. Они заляпаны раствором с большим процентом содержания цемента, так что к ним даже прислоняться больно, настолько остры цементные бугры. Уверен, это сделано специально для того, чтобы на них невозможно было что-либо написать, передавая весточку будущим «новосёлам», да и ремонтировать можно реже.
В «отстойнике», камере метров пятьдесят, находилось не так уж много «пассажиров»: человек пятнадцать, в основном это были молодые, лет по двадцать — двадцать пять, парни. И только три лица несколько выделялись, и не только тем, что выглядели гораздо старше, но и тем, что при них были небольшие холщовые мешки с припасами и вещами. По всей видимости, эти трое были настолько уверены в себе и в том, что никто не позарится на их вещи, что не сдали свои мешки в камеру хранения. Остальные либо ничего с собой не имели, как и я, либо не захотели рисковать и оставили свои вещи в камере хранения.
