Волнуясь, я встал на лыжи и, еще раз проверив симметричность моего нагрудного кармана, вышел в путь. А вокруг молоко, ни горизонта, ни ближайшего окружения, минус 35 градусов. Правда, тихо, но что из того! При такой видимости не приходилось даже мечтать увидеть Сайпл издалека.
Кейзо переместился на последнюю позицию, Джеф вышел вперед, так что теперь я мог быть более уверен в том, что упряжки не потеряют след. За мной шла Тьюли. Опять все время до полудня мы шли через заструги, но, несмотря на это, до первой остановки удалось пройти 11 миль. Сайпл был где-то рядом, там впереди, за бесчисленными гребнями убегающих к горизонту застывших белых волн.
Горизонт немного прояснился, и прямо по курсу я увидел полоску светлого неба. В 5 часов пополудни мы прошли расчетную 21 милю, но Сайплом и не пахло — все те же заструги, заструги до самого горизонта.
В 6 часов, пройдя 23 мили, остановились. Джеф, вооружившись биноклем, забрался на свои нарты и быстро оглядел горизонт, задерживая взгляд на каждом из четырех выбранных им в соответствии с правилами навигации направлений. При этом он примерно полминуты смотрел назад, туда, откуда мы только что пришли, но, не заметив ничего, кроме приближающихся упряжек Уилла, Этьенна и Кейзо, спрыгнул с нарт явно разочарованный. Да, традиционная навигация явно терпела фиаско. «Надо ставить лагерь здесь», — подытожил Джеф свои наблюдения и, не дожидаясь остальных, стал распрягать упряжку.
Джеф всегда начинает установку лагеря с того, что распрягает и кормит собак, а затем уже ставит палатку, то есть действует в полном соответствии с Кодексом погонщика собак, так хорошо описанным Джеком Лондоном. Остальные каюры — Кейзо и Уилл — Джека Лондона не читали, и поэтому сначала занимаются палатками, а затем уж собаками.
Вскоре все собрались вместе и стали разбивать лагерь. Все, кроме Этьенна. Если Джеф, смирившись с поражением столь уважаемой им традиционной навигации, базирующейся на трех китах — карте, компасе и мерном колесе, — потерял всякий интерес к надежно хранящей свои тайны окружающей нас белой пустыне, то Этьенн, ярый сторонник внедрения в навигацию современных методов и средств, главным образом спутников, все еще надеялся на торжество своих принципов и убеждений. Как истому французу, ему мало было видеть поражение «противника» — ему необходимо было видеть собственную победу. Он деликатно, стараясь не сыпать соль на свежую рану Джефа, попросил у него бинокль. Занятый собаками Джеф кивнул головой в сторону своих нарт с видом, обозначавшим: «Смотри, если хочешь, там все равно ничего нет!» Этьенн взял бинокль, забрался на еще не разобранные, а потому высокие нарты Джефа и принялся изучать правую по нашему движению сторону горизонта. Да, да, именно правую. Он не стал, подобно Джефу, рассматривать все четыре стороны, а выбрал вполне определенную, очевидно, имея свои соображения на этот счет. Как-никак, а именно Этьенн был автором фундаментального исследования «О влиянии государственного флага на верность выбранному курсу». Пока Этьенн занимался исследованиями горизонта, я приволок нашу палатку и стал ее раскладывать. Сегодняшняя ходьба по застругам утомила меня немного, и палатка никак не поддавалась. Это начинало меня злить — тоже верный признак усталости, и я уж было собирался крикнуть Этьенну: «Слезай, Жан-Луи, и бинокль бросай, мы завтра отыщем таинственный Сайпл!» Но вдруг весь лагерь потряс ликующий крик Этьенна: «Б-а-з-а! Я вижу б-а-з-у!» Если бы этот крик прозвучал часом ранее, он, несомненно, вызвал бы у меня прилив энтузиазма, как, впрочем, я уверен, и у всех остальных, но не сейчас, когда мы уже начали ставить лагерь, Джеф распряг собак, я разобрал нарты, и только Уилл выжидал, как будто предчувствуя открытие Этьенна! «Б-а-з-а!» — летело тем временем над лагерем. Я поднял глаза от палатки, по-прежнему безжизненно распростертой на снегу, и посмотрел на смутьяна. Маленький оранжевый человек подпрыгивал на нартах и показывал рукою куда-то на север в совершенно невообразимом направлении, но — и это было совершенно бесспорно — то, куда он показывал и что являлось, по его словам, базой, находилось справа от нашего курса и, должно быть, достаточно далеко.
