Подошли ребята. По лицам их было видно, что и они рассчитывали, что увидят на месте раскопок несколько иную картину. И вторая моя попытка привела к совершенно не адекватному затраченным усилиям результату. Снег не поддавался! Надо было искать какой-то другой инструмент. Уилл с Джефом пошли в сторону стоявшего поблизости небольшого деревянного домика, очевидно, какого-то подсобного помещения, каковых было во множестве на территории станции. Минут через пятнадцать они вернулись с настоящей огромной киркой. Видно, неспроста инструмент такого сорта хранился на станции: уплотненный морозными ветрами снег был, как мы убедились, явно не по зубам таким традиционным для проведения раскопок инструментам, как лопата обыкновенная. Задача немного осложнялась тем, что мы не знали, в какой стороне от торчащего шеста необходимо копать. Шест этот был закреплен на торцевой стенке ящика с продовольствием, и нам необходимо было правильно сориентироваться, чтобы избежать лишней работы.
Мы очертили на поверхности снега предполагаемый контур захороненного ящика, и профессор — признанный специалист по снеговым работам — нанес первый сокрушительный удар киркой по прочному белому щиту, преграждающему путь к принадлежащим нам по закону сокровищам. Удар профессионала оказался удачным и сразу вывернул огромную сахарно-белую глыбу снега.
Профессор методично откалывал кусок за куском, периодически останавливаясь и давая время нам, действующим руками и лопатами, освободить для него новый глубинный горизонт. Уже через час напряженного труда обозначились основные принципы его разделения в рамках нашего международного сообщества: Дахо, действуя на переднем фронте, вскрывал пласт за пластом, ловко орудуя киркой, Этьенн, Уилл и Кейзо выбрасывали на поверхность наиболее крупные куски снега, а мы с Джефом выступали в роли чистильщиков, окончательно очищая забой для следующего цикла.
Через два с половиной часа мы раскопали пещеру площадью около шести квадратных метров и глубиной два метра.
Мы извлекли из ямы десять ящиков собачьего корма, три ящика с продовольствием для нас самих и две канистры с бензином. Наивные и самонадеянные люди! Мы думали, что весь этот скромный груз, весом около полутонны, мы вшестером без особых трудов отвезем на легких нартах Джефа, предусмотрительно привезенных им к месту раскопок… Да все мы, шесть не самых слабых мужиков из шести не самых отсталых стран мира, оказались просто-напросто ни на что не пригодными мальчишками по сравнению с упряжкой из десяти дружных собак! Когда мы впряглись в эти нарты — четверо впереди, двое позади — и попытались сдвинуть их с места, нам это удалось, но не более того. Несмотря на подбадривающие крики: «Уан, ту, три!», в которые иногда подмешивалось отчаянное «Раз, два, взяли!», нам едва удалось преодолеть расстояние, равное длине нарт. Пришлось разделить груз на 3 (три!) равные части и совершить три рейса по маршруту склад — лагерь и обратно. Собаки, потрясенные столь низким уровнем профессиональной подготовки их непосредственных начальников, обиженно отвернули морды, чтобы не видеть такого позора. Мы же, напротив, еще раз чрезвычайно наглядно убедились в том, что без собак мы не так уж много значим в этой экспедиции, и во время вечернего кормления наградили их двойной порцией корма. Собаки, само собой, восприняли эту награду как должное.
Увлеченные раскопками, мы не заметили, как с северной стороны горизонта стала надвигаться плотная гряда облаков грязно-серого цвета, совершенно лишнего в общей праздничной и яркой цветовой гамме сегодняшнего дня. К окончанию раскопок облачность закрыла уже полнеба и продолжала неумолимо наступать, небрежно замазывая серой краской золотистую голубизну закатного неба. Вечером пошел снег, опустилась мгла, но было удивительно и зловеще тихо. Мы с Этьенном рассортировали продукты и организовали небольшой праздничный ужин — как-никак мы имели на это право. Трудно было предугадать, как бы сложились обстоятельства, если бы не настойчивость Этьенна, не смирившегося накануне с провалом нашей попытки отыскать Сайпл с ходу. Только благодаря чистой случайности мы остановились на ночлег в таком месте, откуда могли увидеть Сайпл. Остановись мы ближе или дальше, левее или правее этого места, то при всем старании не смогли бы увидеть станцию из-за очень пересеченного рельефа. Более того, вчера едва только мы, изменив курс, двинулись по направлению к станции, то сразу же потеряли ее из вида, и все три часа я шел лишь по компасу. А если бы еще и плохая видимость! Если бы, если бы, если бы… Но все получилось так, как получилось, и вот сейчас после великолепного дня отдыха, пополнив запасы провианта, мы сидели в палатках, гадая, какой день пошлет нам погода завтра? Собаки тоже, кажется, впервые за много дней по-настоящему отдохнули. Солнце освободило их шерсть ото льда и, конечно же, подогрело их настроение. Единственное, что немного омрачало настроение этого прекрасного дня, — продолжающееся отсутствие радиосвязи: ни мы никого не слышим, ни нас никто!
