Минус 33 градуса, прохладно. Решил перед выходом заправить баллончики с бензином. Большие двадцатилитровые канистры мы хранили на нартах, а в палатку брали только небольшие литровые баллончики, чтобы было и удобней и безопасней. Я, насвистывая, направился к нартам Уилла, где стояла наша канистра, однако, когда я достаточно энергично потянул ее за ручку, она неожиданно легко подалась, и, к своему удивлению, вместо ожидаемых двенадцати-пятнадцати литров, как уверял меня Этьенн, я обнаружил в ней только два… Уилл также не смог ответить на мой вопрос о том, где же горючее. Вторая, стоявшая на нартах канистра, принадлежащая Уиллу, была вообще пуста. Оставалась надежда только на Джефа, но и у него оказалось не густо: что-то около десяти литров. Совсем неплохо! Я вспомнил, что, когда я сидел в яме раскопанного склада у нунатака Фишер и спрашивал стоящих наверху ребят, как много топлива мы заберем отсюда, Уилл и Жан-Луи в один голос сказали мне, что топлива до холмов Патриот вполне хватит, и советовали мне вообще не выкапывать канистры, а оставить их в яме. Но я не забыл печальный опыт Сайпла, когда в абсолютно схожей ситуации оставил канистры с бензином в яме, а на следующий день разыгралась метель, и яму, выкопанную с таким трудом, естественно, опять полностью занесло снегом, а пришедший к нам в палатку Джеф сказал, что неплохо бы на всякий случай пополнить запасы горючего. Слава Богу, мы на следующий день ушли и выкапывать (второй раз) горючее не пришлось, но я дал себе зарок более не слушать таких советов. И вот у нунатака Фишер я таки не послушал совета оставить канистры в яме, откопал их и вытащил наружу. Если бы я этим не ограничился, а проверил бы еще, на всякий случай, сколько топлива у нас на нартах, то мы бы не оказались в такой ситуации. Жан-Луи ссылался на Уилла, который вез наше горючее, — мол, Уилл заверил его, что в канистрах достаточно топлива, — Уилл ни на кого не ссылался, а только причитал и надеялся на Джефа. Джеф тоже ни на кого не ссылался и ни на кого, кроме себя, не надеялся, так что его позиция оказалась сильнейшей.
Оценив все имеющиеся запасы, мы пришли к выводу, что при экономном расходовании горючего нам должно хватить на пять дней, а там уже или самолет подлетит, или мы подойдем к холмам Патриот. Но это были прогнозы, а перспектива могла вполне оказаться менее радужной, и вариант пережидать непогоду без топлива выглядел не очень заманчиво. Однако делать было нечего, поэтому, немножечко «подоив» запасливого Джефа, мы вышли на маршрут. К этому времени небо с восточной стороны совершенно прояснилось, и мы получили долгожданную возможность наблюдать и Тайри, и Винсон во всем их великолепии.
Ледник, по которому мы двигались, прямо по нашему курсу распадался на два рукава: левый, более близкий к горам, крутой и изрезанный трещинами, и правый, относительно ровный, но круто спускающийся вниз, причем конца этого спуска было не видно — он был укрыт туманом. Разделял эти два ледовых потока острый коричневый зуб скалы, принадлежащей, несомненно, одному из невидимых нам подледных отрогов массива Винсон.
Мы начали спуск, огибая ледораздел с запада. Поверхность, покрытая тонким слоем пушистого снега, была твердой, поэтому скольжение было хорошим.
Спуск оказался очень длинным: мы уже вошли в полосу тумана, настолько плотного, что он практически скрыл солнце, а его подножья все еще не было видно. Я понял, что наш предыдущий лагерь находился как раз на вершине перевала, мы же просто не смогли этого оценить вчера из-за плохой погоды. Если судить по карте, то высота его была свыше 2500 метров. Этим, наверное, и объяснялся вчерашний холод и резкий встречный ветер.
