Приложила. Крепко. Я знаю, как это бывает, когда люди предполагают о тебе что-то, выписывают для тебя ярлычок, основываясь на том, каким они тебя видят. Всю жизнь я пыталась объяснить людям, что, хотя с виду я черная, на самом деле я двурасовая. Всю жизнь я знала, как важно, чтобы люди сами говорили вам, кто они, вместо того чтобы клеить на них ярлыки.
И вот тут я взяла и сделала с Эвелин то, что многие делали со мной. Ее любовный роман с женщиной стал для меня сигналом того, что она лесбиянка, и я не стала ждать, пока она назовет себя бисексуальной.
Разве не в этом весь смысл? Вот почему она хочет, чтобы ее поняли с полной ясностью. Вот откуда такой осторожный и тщательный выбор слов. Она хочет, чтобы ее видели именно такой, какая она есть на самом деле, со всеми нюансами и оттенками серого. Того же в отношении себя хочу и я.
И вот такой прокол. Облажалась. Можно было бы сделать вид, что ничего особенного не случилось, и пойти дальше или притвориться, что это пустяк, мелочь. Но я знала, что в данном случае более сильный ход – извиниться.
– Прошу прощения, – сказала я. – Вы абсолютно правы. Мне следовало спросить, как вы себя идентифицируете, а не предполагать, что я знаю. Позвольте повторить попытку. Готовы ли вы показать себя на страницах этой книги бисексуальной женщиной?
– Да, – кивнула Эвелин. – Да, готова. – Она удовлетворена моим извинением, хотя отзвуки негодования еще слышны. Но мы вернулись к делу.
– Как вы пришли к такому выводу? Что любите ее? В конце концов, вы могли узнать, что она интересуется женщинами, но могли и не понять, что сами интересуетесь ею.
– Помогло то, что мой муж в это самое время изменял мне наверху. Во мне взыграла ревность. Во-первых, я узнала, что Селия, оказывается, гей, а это означало, что у нее есть или были другие женщины и что ее жизнь не сводилась ко мне одной. Во-вторых, меня взбесило, что муж развлекается наверху с женщиной, поскольку такое его поведение угрожало моему образу жизни. Я жила в таком мире, где, как мне казалось, установившаяся близость с Селией совмещалась с установившейся отстраненностью от Дона, причем и одну, и другого такое положение вполне устраивало, и ни ей, ни ему никто больше был не нужен. И вот теперь этот странный пузырь взял и лопнул.
– Могу представить, как нелегко было прийти к выводу, что вы влюблены в женщину.
– Конечно, нелегко! Может быть, если бы я всю жизнь сопротивлялась влечению к женщинам, то выработала бы какой-то шаблон. Но ничего такого я не знала. Меня учили тому, что женщине должны нравиться мужчины, и я – пусть и на какое-то время – нашла любовь и вожделение. Тот факт, что мне всегда хотелось быть рядом с Селией, что я ставила ее счастье выше своего, что постоянно вспоминала тот момент, когда она стояла передо мной без рубашки – один плюс один равно я влюблена в женщину. Но в то время я такого уравнения не знала. А если не знаешь, что есть формула, то как найти ответ?
Эвелин помолчала, потом продолжила.
– Я думала, что наконец-то подружилась с женщиной. Думала, что мой собственный брак идет на дно из-за кретина-мужа. Оказалось, что я права по обоим пунктам. Вот только это была не вся правда.
– И что вы сделали?
– На вечеринке?
– Да, кого вы нашли раньше?
– Так получилось, что один из них пришел ко мне.
Руби ушла, оставив меня возле сушилки с пустым бокалом в руке.
Я понимала, что должна вернуться на вечеринку, но думала другое:
– Эвелин, что ты здесь делаешь?
– Как ты меня нашла?
– Наткнулась на Руби, и она сказала, что ты пьешь в прачечной. Я думала, это какой-то эвфемизм.
– Нет, не эвфемизм.
Шокированная признанием Селия уставилась на меня.
– Вижу.
– Ты спишь с другими женщинами? – спросила я.
Она закрыла за собой дверь.
– Ты о чем говоришь?
– Руби сказала, что ты лесбиянка.
Селия оглянулась.
– Кого интересует, что говорит Руби?
– Так спишь?
– Ты теперь перестанешь со мной дружить? В этом все дело?
– Нет. – Я покачала головой. – Конечно нет. Я… никогда…
– Тогда в чем дело?
– Я просто хочу знать.
– Зачем?
– Ты не думаешь, что у меня есть на это право?
– Ну, это как посмотреть.
– Так спишь?
Селия взялась за дверную ручку, но я инстинктивно наклонилась и схватила ее за запястье.
– Что ты делаешь?
Я держала ее за руку, и мне нравилось чувствовать под пальцами ее кожу. Мне нравился аромат ее парфюма, уже распространившийся по прачечной. Я наклонилась и поцеловала ее.
Я не знала, что делаю. В том смысле, что я не в полной мере контролировала свои движения и не вполне понимала, как это делается
Одна знаменитая женщина целовала другую знаменитую женщину в доме директора крупнейшей голливудской студии, в окружении продюсеров, звезд и, возможно, доброй дюжины тех, кто крысятничал на журнал «Sub Rosa».
