Но в тот момент мне нужны были только ее губы, такие мягкие. Ее кожа, такая гладкая, без малейшей шероховатости. Я хотела только одного: чтобы она поцеловала меня в ответ, чтобы убрала руку с дверной ручки и обняла меня.
От нее пахло чем-то цветочным, вроде сиреневой пудры. У нее были влажные губы и приятное, сладкое дыхание с привкусом сигарет и мятного ликера.
Когда она прижалась ко мне, когда наши груди соприкоснулись, и ее бедра потерлись о мои…
Все было так и совершенно не так. Все было знакомо и совершенно не знакомо. Там, где у Дона были холмы, у Селии были впадины, и наоборот.
Но ощущение бьющегося в груди сердца, желание получить больше и еще больше, ощущение, что ты растворяешься в запахе, вкусе, прикосновениях другого человека, – оно было тем же.
Селия отстранилась первой.
– Нам нельзя здесь оставаться. – Она вытерла губы тыльной стороной ладони.
– Подожди. – Я попыталась ее остановить.
Но она вышла из прачечной и закрыла за собой дверь.
Я зажмурилась, потому что не знала, как справиться с собой, как унять растревоженные мысли. Сделала глубокий вдох, открыла дверь, вышла и быстро поднялась по ступенькам.
Я прошла по коридору, открывая каждую дверь на втором этаже, пока не нашла ту, которую искала.
Дон одевался, засовывал рубашку в брюки, а женщина в золотистом, украшенном бисером платье надевала туфли.
Я повернулась и побежала. Дон бросился за мной.
– Поговорим дома, – сказал он, хватая меня за локоть.
Я вырвала руку и оглянулась, но Селии видно не было.
Через переднюю дверь вошел Гарри. Выглядел он трезвым и бодрым. Я подбежала к нему, а Дон остался на лестнице, где его загнал в угол подвыпивший продюсер, пожелавший поговорить о мелодраме.
– Где ты был весь вечер? – спросила я.
Гарри улыбнулся.
– Предпочитаю оставить это при себе.
– Можешь отвезти меня домой?
Гарри посмотрел на меня, потом на Дона на лестнице.
– С мужем поехать не хочешь?
Я покачала головой.
– Он это знает?
– Если не знает, то недоумок.
– Ладно, – покорно кивнул он, как всегда выполняя то, что я хотела.
Я села на переднее сиденье «Шевроле», и Гарри уже начал выезжать, когда из дома вышел Дон. Увидев меня, он подбежал к машине, но я подняла стекло.
– Эвелин!
К счастью, стекло смягчило резкие нотки и приглушило голос, так что доносился он как будто издалека. Мне нравилось, что могу контролировать его и решать, на какой громкости слушать.
– Извини. Это не то, что ты думаешь.
Я смотрела прямо перед собой.
– Поехали.
Я понимала, что загоняю Гарри в угол, ставлю его перед необходимостью выбора. Но, надо отдать должное, он и бровью не повел.
– Кэмерон, не смей увозить мою жену!
– Дон, давай обсудим это утром, – бросил в окно Гарри и повернул на дорогу в каньон.
К тому времени, когда мы доехали до бульвара Сансет, пульс наконец унялся, я повернулась к Гарри и заговорила. Услышав, что Дон был наверху с женщиной, он кивнул, как будто ничего другого и не ожидал.
– Ты, кажется, не удивлен? – спросила я, когда мы проезжали перекресток Доэни и Сансет, то место, с которого и начинает открываться красота Беверли-Хиллз: широкие, обсаженные деревьями улицы, идеально постриженные лужайки, чистые тротуары.
– Дона всегда тянуло к женщинам, с которыми он только что познакомился. Я не был уверен, знаешь ли ты об этом. И, вообще, трогает тебя это или нет.
– Я не знала. И да, трогает.
– Что ж, тогда извини. – Он взглянул на меня, на мгновение оторвав взгляд от дороги. – Надо было тебе рассказать.
– Есть много такого, о чем мы не рассказываем друг другу. – Я отвернулась к окну. По тротуару шел мужчина с собачкой.
Мне нужен был кто-то. Мне нужен был друг. Тот, кому я могла рассказать правду, кто мог бы принять меня и успокоить, сказать, что все будет хорошо.
– А если так и сделать?
– Рассказать друг другу правду?
– Рассказать друг другу все.
Гарри снова взглянул на меня.
– Мне не хотелось бы возлагать свое бремя на твои плечи.
– Тебе тоже пришлось бы нелегко. У меня достаточно своих скелетов.
– Ты – кубинка и властолюбивая, расчетливая стерва, – улыбнулся Гарри. – Не такие уж плохие секреты.
Я откинула голову и рассмеялась.
– А кто я, ты знаешь, – сказал он.
– Знаю.
– Но слушать об этом или видеть это тебе необязательно.
Гарри свернул влево, и я поняла, что он везет меня к себе домой. Наверно, боялся, что Дон сделает что-нибудь со мной. Вообще-то я тоже боялась.
– Я, может быть, уже готова к этому. Стать настоящим другом…
– А я не уверен, что хочу передавать тебе свой секрет. Больно уж он грязный.
– Думаю, этот секрет не такой уж и глубокий, и кусочек его есть в каждом из нас. Похоже, и во мне тоже.
Гарри повернул направо, въехал на подъездную дорожку и, припарковавшись, повернулся ко мне.
– Ты не такая, как я, Эвелин.
– Может быть, немного. И я, и Селия.
Гарри ненадолго задумался.
– Да, – согласился он наконец. – Селия… Может быть.
– Ты знал?
– Подозревал. Предполагал, что у нее есть… чувства к тебе.
Я вдруг почувствовала себя человеком, который последним замечает то, что у него под носом.
– Я уйду от Дона.
Гарри кивнул, ничуть не удивившись моему заявлению.
