Верка и правда была ураганом. Быстро одела меня, даже не спрашивая разрешения, выбросила непригодную тряпку в ведро, заботливо принесла тапочки и сопроводила в гостевую ванную.
– Доброе утро, семья!
Вадик крепко сжимал меня за руку, пропуская в столовую первой. Из груди вырвался вздох восхищения…
Комната была настолько светлой, что резануло глаза. По трем сторонам располагались панорамные окна, открывающие шикарный вид на город. Утреннее солнце было слепящим, обжигающим, оно разливалось по стенам цвета теплой карамели, отражались в хроме высоких ваз и бликовали в хрустале бокалов. Большой круглый стол был накрыт так, словно в любой момент мог явиться кто-то из королевской семьи. Но при всем этом современном великолепии мама Вадима шустро крутилась вдоль кухонного гарнитура, одной рукой помешивая кашу в прозрачном котелке, а другой переворачивая оладушки.
– Привет, – отец Вадима сидел на террасе и курил, а завидев нас, махнул чашкой кофе и встал. – Ну, вы и сони! Первый час уже, нормальные люди к обеду готовятся, а мы кашу хлебать будем.
– Не ворчи, я приготовила твой любимый омлет с сосисками, – мама встала за спиной у отца и с удовольствием посмотрела на нас. – Садитесь, а то остынет.
Вадим все время посматривал на часы и переглядывался с отцом. По тому было видно, что он чем-то недоволен, напряжен и задумчив. И лишь когда в коридоре зазвучал перелив дверного звонка, мужчины, не сговариваясь, кивнули друг другу и встали из-за стола.
– Ну, мать, где там твой каравай? Пойдем встречать гостей…
В душе поселилась тревога. Всего на мгновение. Я впилась пальцами в ручки кресла, вдруг обратив внимание, что рядом со мной пустует два стула. Да и приборов больше, чем собравшихся за столом. Я вскочила и бросилась следом, уже понимая, что сейчас произойдёт.
Нина Маратовна приобняла меня, поправила волосы и кивнула мужу. Дверь открылась, впуская сначала огромный букет розовых пионов, а потом и растерянных родителей.
– Мам! Пап! – я бросилась к ним, обнимала и целовала, будто не видела целую вечность. Мама вдруг расплакалась, а отец так странно крутил меня, словно хотел убедиться, что я жива и невредима.
– Ну, добро пожаловать, гости дорогие, – Дмитрий первым сделал шаг навстречу и протянул моему отцу руку. Над нами нависла тяжелая тишина. Никто не шевелился, лишь мама тихо всхлипывала, напряженно смотря на мужа. Мужчины смотрели друг другу в глаза довольно долго. Они не шевелились, не моргали… В этих взглядах было столько крика, немых вопросов и старых обид, что жутко было всем. От их решения зависело многое, оттого Вадим ещё крепче обнял меня, уже готовясь отстаивать нашу любовь даже перед отцами, на случай если в них не окажется смелости забыть былое.
Я молилась… Смотрела на папу и отчаянно молилась! Неужели я не заслуживаю счастья? Неужели он не понимает, что порой видимое благополучие хранит внутри гниль и непотребство. А иногда бывает и иначе… Сын твоего врага готов и жизнь отдать во имя любви.
– Папочка… – одними губами прошептала я, и отец дёрнулся.
– Спасибо, – с каким-то душераздирающим хрипом выдал он, схватил руку Дмитрия и рванул на себя, с силой обнимая и бывшего друга детства, и бывшего кровного врага. – Здорово, Вьюга.
– Привет, Исай…
Тишина треснула старым бокалом, на счастье. Взорвалась смехом, криками и аплодисментами.
– Я Марина, – мама рванула к тете Нине, представляясь. Они обнимались, как старые приятели, заваливали друг друга суетливыми вопросами, ответов на которые никто и не ждал. Они просто говорили-говорили… Обнимались и снова говорили.
– Теперь-то можно поесть? – заныла Верка, отчаянно пряча слёзы от трогательности момента.
– Сначала выпить, – мой папа достал из пакета прозрачную бутылку без единой акцизы и тряханул ею в воздухе, тревожа черные ягодки смородины в жидкости бордового цвета.
– Бабушкина наливка? Вот это завтрак… Вот это я понимаю!
Мы шумной толпой пошли к столу. Мамы вдвоем прилипли к кухонному гарнитуру: моя доставала из пакета фирменный пирог с осетриной, мама Вадима полировала стопки для мужчин, Верка, отчаявшись, воровала сосиски со сковороды, а мы с Вадимом обнимались, следя за этим уютным безумием.
– Это все ты, да? – шепнула я, смотря в теплый туман его серых глаз. – Это все сделал ты? Ради меня?
– Да я дышу только ради тебя, – он шумно вдохнул воздух, выдохнул и обнял.
Семья, ставшая в одночасье большой, шумно переговаривалась за столом. Отцы обсуждали, что лучше подарить молодым на предстоящую свадьбу с учетом роста курса и дефицита качественного жилья в центре. Мамы выбирали место проведения торжества, периодически советуясь с собравшимися, молодые пытались надышаться друг другом, и лишь Вера Вьюник краем уха слушала тревожные новости, которые они проспали…
«Сегодня ночью был арестован Леонид Иванецкий. Ему предъявлены обвинения по статьям… А сын, Иван Иванецкий, был убит при попытке к бегству…»
– Ну и дела…
Как быстро летит время…
Оно неумолимо, бессердечно и глухо к нашим мольбам.
