– Леся, поверь, но порой свои желания лучше не произносить вслух, – я чуть повернул голову, тут же столкнувшись с её горными озёрами, в которых не было ни слёз, ни страха. В них плескался лунный свет, сводящий меня с ума.
– Я тоже так думала до того, как проснулась в доме незнакомца, – тёплые пальчики легли на мою грудь в области сердца и стали повторять тот бешеный ритм. – А оказалось, что времени может и не быть.
– Что ты вспомнила? – прохрипел я, ощущая, как кончики наших носов едва касаются друг друга.
Чёрт! Сам сотворил тьму!
– Я вспомнила, что никогда не целовалась…
– Я никогда не целовалась…
Это был щелчок предохранителя. Провокация чистой воды! Леся лежала в нескольких сантиметрах от меня. Я вбирал её вдохи, в ответ даря свои судорожные выдохи. Тело перестало слушаться. И это были даже не инстинкты, это была животная похоть, прикрываемая жухлой листвой порядочности. Подло? Да, но зато честно… Хотя бы перед самим собой. Она как запретный плод: красивый, манкий, но неизвестный. И всем было понятно, что одно неловкое, неаккуратное движение, и рванет…
– Я думаю, что никогда не целовалась, – её хриплый шепоток заметно подрагивал, выдавая смятение. А пальцы перестали отбивать ритм, найдя покой на моей груди.
Она почти обнимала меня, продолжая согревать дыханием. Прислушивался к собственным ощущениям, ища отвращение, брезгливость или что-то в этом роде… Но в ответ лишь получал гул окаменевших от возбуждения яиц. Желание сносило все разумное, стирало гребаные рамки приличия, позволяя наслаждаться незнакомкой в собственной постели.
– Лесь, думаю, что завтра ты об этом сильно пожалеешь, – не выдержал я, медленно отворачивая голову.
Сука! Вьюга, ты что творишь? Она рядом… Ее рука поглаживает волосы на твоей груди, отсчитывая удары сердца, а ты в рыцаря вздумал играть?
Это и есть рациональный подход ко всему. Я получу мгновение удовольствия, а дальше? Что будет дальше?
А вот этого «дальше» я и боялся больше всего, потому что оно непредсказуемое и непрогнозируемое, и тем самым опасное…
Уже через мгновение кожу перестало шпарить от мягкости её касания, а расстояние между нами вновь стало вполне приемлемым, чтобы суметь дышать нормально…
…
Утро пришло как-то внезапно. Я словно даже и не успел заснуть, как монотонное жужжание портьер ворвалось в сознание, а через мгновение ожил и телефон, стирая сонливость мелодией будильника.
Небо было на удивление ясным, безоблачным, без намёка на непогоду. Вьюга отступила, щедро расплескав по-зимнему яркие лучи солнца.
Дёрнул головой, вспомнив вчерашний вечер, и выдохнул…
Леся спала, подоткнув под щеку ладонь. Спутанные волосы слегка прикрывали её лицо, оставляя для меня лишь соблазнительный бантик губ.
Сука…
Стараясь не выдать эмоций, я медленно встал и скрылся в гардеробной. Нацепил спортивный костюм и максимально быстро бросился на улицу, чтобы спустить пар на пробежке.
Ноги увязали в рыхлом снегу, но я пер как бульдозер, пугая своим дыханием охрану.
– Динамо бежит?
– В хвосте плетётся, – махнул Акишеву, пробегая мимо ворот гаража охраны, и вновь вильнул в сторону леса. По спине стекал пот, в ушах слышалось «бух-бух-бух…». Но ноги все равно двигались, впечатываясь в ледяной наст.
– Есть новости, Вадим Дмитриевич, – Акишева все же догнал меня и, подстраиваясь под ритм моего самоистязания, начал: – Двое из ларца, спалившихся на камере, работают в местном ЧОПе. Машина, на которой они приехали, была без номеров, поэтому установить владельца пока невозможно.
– Пока?
– Я заметил сильную вмятину на бочине, роем базу страховых случаев. Такое ДТП просто не могло не быть зафиксировано хоть где-то! Узнаю дату, найду видео, а там и личики посыплются. Что с ЧОПовцами делать?
– Рус, – я окончательно выдохся и рухнул на крыльцо заднего хода в дом. – Не трогай их, приставь людей, пусть проследят. Если этот визит спровоцирован нашим интересом к Иванецким, то сейчас резкие движения совершать нельзя. Надо всем расслабиться и делать вид, что мы спокойны и безголовы.
– Шеф, я позволил себе вольность, – Акишев почесал затылок и осмотрелся по сторонам, а потом сел ближе и зашептал: – Трансформаторная будка осталась на месте, как муляж, только теперь она напичкана камерами. А основной узел электроснабжения будет перенесен на границу участка Горислава Горозии, там самое оптимальное место для доступа и постоянного контроля. Сегодня закончится монтаж.
– Хорошая вольность, Акишев. По Лесе есть новости?
– Нет, шеф. Штиль полный. В нашем городе за последние две недели не зафиксировано ни одного пропавшего человека.
– Хороший город у нас, – усмехнулся я, осматривая территорию, теперь напоминающую тюремный двор: собаки, охрана с оружием и еле слышное жужжание камер по периметру. – Главное – тихий и спокойный.
– Это точно, – Рус рассмеялся и закурил.
– Ты последи за Ниной, друг.
– В каком смысле?
