– Обязательно. Крошка, в этом доме тебя никто не обидит.
– А те? Те, с фонариками? – она прищурилась, чуть дёрнула головой, ища во мне сомнение и ложь.
Но не увидит…
– Это была охрана, Лесь, – через силу рассмеялся, подхватил её на руки и понёс в ванную. – Иди, Крошка… Лучше иди…
– А то что?
– А то пиздец будет…
– Маньяк? – Леся замерла в пороге, выставив руки в дверные косяки, и так соблазнительно прогнулась, выпячивая румяную от моих неаккуратных прикосновений попку.
– Ты правильную машину выбрала, Крошка, правильную. Иди давай, а то накажу!
– Ой! – взвизгнула она и поспешила захлопнуть дверь перед моим носом.
Фух… И я рванул. Вот только не в душ. Вбежал в западное крыло, где находились бассейн, сауна и спортзал. Сходу налетел на боксёрскую грушу, пытаясь выпустить пар, чтобы не взорваться здесь и сейчас.
Ненавидел я этих особей! На дух не переносил, за мужчин не считал…
Где сила? В чём? В том, чтобы толпой гнать глупых девчонок по морозу?
Они же начинают понимать это, только когда подобное происходит с кем-то родным и близким! Только поздно! Поздно, твари… Вам я шанса не дам. Сам задушу. Сам…
– Вадь! – крик и стук в окно отвлекли меня от истязания груши. Замер, пытаясь прогнать пелену гнева, застилающего глаза. У окна маячил Акишев, размахивая телефоном, который я забыл взять с собой.
Дёрнул створку и махнул другу, пропуская его откровенный шок и растерянность. Рус пожал плечами и вполз в дом через окно, решив даже не спрашивать, что происходит.
– Какого хера ты не отвечаешь?
– Она была не одна! Леся сказала, что ей кажется, что тогда она была не одна. А значит… – выдохнул я то, что занозой сидело в груди, и рванул в душ. Включил воду на полную, чтобы от потока даже вздохнуть было невозможно. Струи стучали по голове, разгоняя клубок спутанных мыслей, сердце все тише выламывало грудь, а шум в ушах стихал…
– Это она, Вадим. Всё сходится! – Акишев скинул куртку, сел на диван, пока я стоял под тропическим душем, смывая с себя тяжелые мысли. – Давай сначала?
– Давай…
– Вчера в сводках всплыла некая Лидия Степановна Воронкова. Студентка, двадцать два года, местная представительница «золотой молодёжи», – Акишев явно готовился шокировать меня, не подозревая, что Степана Воронкова я знаю лично. И всю его приблуду дружескую знаю поимённо, потому что несколько лет назад он вёл дела с отцом и братьями. Расстались они плохо, не сумев договориться по каким-то пунктам, поэтому личность его мне была ой как знакома. Вот только легче не становилось. А наоборот… Предчувствие беды душило меня. Оно сжимало горло, заставляя дышать через силу.
– Знаю я, кто такой генерал Воронков! – я с силой захлопнул входную дверь и сел рядом с Рустамом. – Сигарету дай.
– А дальше начинаются странности, Вадь. Даты исчезновения девушки не совпадают, много черных пятен, протокол составлен путанно, будто для галочки. Если честно, мне кажется, что он сам пытался найти дочь поначалу, надеясь на элементарность ситуации, но что-то пошло не так. Поэтому я пробил по своим каналам, что девчонка пропала за два дня до того, как мы нашли Лесю. И по показаниям однокурсников Воронкову видели в клубе «Закат» на студенческой вечеринке. И была она там не одна, а с какой-то белокурой подругой. Ни имени её не знают, ни фамилии, даже фотографий пока не нашёл, а к записям мне не пробраться. Там Воронков с хлоркой всё вымыл, изъял подчистую, оставив нас ни с чем. Так вот… С тех пор Лидию никто и не видел.
– Если девчонки были там, а потом исчезли, то, может, они уехали с кем-то? Девочки непростые, лохи из бара вряд ли могли предложить что-то интересное, а значит, что поехали они со знакомым. С тем, кто не пугал, не отталкивал…
– Вполне вероятно, – Рустам тоже закурил, смотря в окно. – Говори, Вадь… Вижу я, что озарение тебя в темечко тюкнуло.
– А ты знаешь, кто лучший друг у Воронкова? – я даже рассмеялся, предвкушая момент, когда выдохну прожигающую язык фамилию.
– Кто? – Рус дёрнулся, но головы не повернул.
– Исаев…
– Блядь! Она что… Дочь Исаева?
– Предположительно…
Этот престарелый бизнесмен словил второе дыхание года четыре назад. Именно с его подачи на меня устроили охоту и госструктуры, требуя мзду, и пресса, выворачивая факты и приплетая криминал, к которому я не имел никакого отношения. Дед вдруг решил, что может забрать мой аэропорт, а если не забрать, то стать совладельцем, наплевав на незаконность своих методов. Исаев… Неужели она его дочь?
– А тебе сказать, кто лучший друг Исаева? – Рустам ощерился, блеснув красными от бессонницы глазами. Кого-кого… А Исаева Рустам изучил под микроскопом. Мы очень долго отбивались от него, теряя огромные деньги, пункты рейтинга и сопутствующие расходы. – Химик Иванецкий, Вадь. Иванецкий…
В комнате наступила тишина. Тяжелая, трещащая тёмными мыслями. Мы оба анализировали собранную информацию. Я ощущал себя за покерным столом, на зеленом бархате которого на меня смотрела комбинация «стрит-флеш» противника… И спасти меня мог только «роял-флеш», причём основанный на мастерском блефе. Ну хорошо… Тогда блефуем, товарищи… Блефуем.
