– И чего ты добился? – Горозия и Раевский коршунами метались по кабинету, кружа вокруг меня. Гора курил одну за одной, то и дело отвешивая мне щелбаны. – Ну, отдал ты ему аэропорт. Ну, влетел по самые яйца в финансовую яму лет на десять, дальше что? Посадишь ты Иванецких, докажешь, что их отпрыск вместе с бандой дружков-наркош одну дочку угробили, а вторую заморозить решили, очевидно, не успев поиграть с ней. Дальше что? Что мешает им заказать тебя? НИЧЕГО! Дурень ты! Как только дашь делу ход, считай, что уже живой мертвец! И колючая проволока им не помешает, скорее, поможет, потому что на них подумают в последнюю очередь. Придурок ты, Вьюник! Гениальный, но пиздец какой дырявый на голову.
– Горислав, я бы попросил вас… – заржал я и увернулся от очередного дружеского увечья. – Слушайте, ну что вы такие скучные? Как говорит наш друг Каратик, деньги – брызги. Могу я хоть раз просрать полцарства?
– Да толку, что ты его просрешь? Считай, уже просрал… – отмахнулся Гора и снова закурил. – И к Воронкову пошёл на встречу, прекрасно зная, кто, за что и когда тебя под прицел не единожды ставил. Это же они, Вадим, они тебя заказывали! Исаев и Воронков! И тендеры просранные им простил, и шрамы на своём теле, и ту грязь, в которой они тебя вымарывали два года. Всё забыл, да? Так я тебе напомню!
– Да я с дьяволом на сделку пойду, но Лесю свою заберу! Уши прочисть и снова приходи, только нового я тебе все равно ничего не скажу.
– Ты либо дохуя умный, либо жизнь запасная в мошонке спрятана! – Горозия захрипел, упёрся руками в стол и навис надо мной. А я улыбался, и это его только больше бесило.
– Так, – выдохнул Раевский, встал и бросил в меня пиджаком. – Пойдем, выпьем, а то я точно его придушу!
– Нажрусь! – взревел Горозия и выбежал из кабинета. – И это только понедельник, маму вашу!
Собственно, выбора мне и не оставили. Глупо было напоминать друзьям, что в кабинете полный бар подарочного алкоголя, поэтому пришлось присоединиться к крестному ходу. Найденный недавно секретарь, Серафима Аркадьевна, понимающе кивнула и вернулась к текущим делам, в которых уже второй день пыталась разобраться.
– Я закрою офис, Вадим Дмитриевич.
Офис мы покидали гуськом. Первым шагал Горозия, за ним вальяжно шел Рай, и уж следом – я. Гора отмахнулся от своего водителя и свернул за угол, к набережной. Морозов с Акишевым так охрану накрутили, что, несмотря на отказ от сопровождения, за нами потянулся хвост надсмотрщиков. Они даже не пытались скрыться в толпе, медленно шли на опережение, замыкая нас в контролируемый квадрат.
– За мной, – крякнул Гора и сиганул через бетонное ограждение, сокращая путь по сочному газону.
Горожане, уже предвкушая длинные майские праздники, лениво грелись на уличных террасах кафе и скамейках. Мы пробирались сквозь толпу, пока друг не махнул в сторону ресторана на воде «Штиль». Парковка около старого пароходика была забита так, что пройти было невозможно. Раевский взобрался на парапет и, придерживаясь за металлические цепи, перепрыгнул прямо на борт. Дурной пример заразителен, поэтому следом сиганули и мы с Горой.
– Мы к бару, – махнул Рай встрепенувшемуся администратору.
– Зал закрыт!
– А мы свои, – Гора повернулся ко мне. – Документы есть? Каратик, кажется, и эту лодочку продал Верке, да, Вьюник?
– Вьюник? – администратор вытянулся в струну и отошёл в сторону. – Пройдемте, я организую для вас приватную зону у бара.
На второй палубе и правда проходило какое-то пышное мероприятие. Играла живая музыка, толпа гудела, толкала тосты и отчаянно билась бокалами. Сотрудники ресторана открыли для нас кабинку с видом на реку, и мы с шумом ввалились внутрь. Скрытое от посторонних глаз помещение было небольшим, приятно мрачным и… прозрачным? Нас будто заперли в кубе, стены которого были из закалённого черного стекла, чуть пропускающего свет основного банкетного зала. По периметру стоял мягкий диван в обивке цвета морской волны, а в центре – круглый стеклянный стол, внутри которого был настоящий штурвал с реальными потертостями.
– Водку и закуску, – шикнул Рай официантке и захлопнул дверь прямо перед её носом. – Давай, Вьюга, рассказывай, а то мы тебе камень на шею, и за борт. Погибнешь не столь эпично, зато не от рук Исаева, Иванецкого или Воронкова.
– Знаешь почему Воронков помог? – я закурил и стал раскладывать салфетки по столу. – Ну, смотри, Денис. Западло копать на друзей? Западло им не верить? Или думать, что сын лучшего друга, которого ты нянчил с пелёнок, причастен к убийству твоей единственной дочери? Или, быть может, западло верить сыну врага?
– Какое, на хер, западло? Я бы удушил собственными руками, если бы получил хоть одну причину сомневаться! – взревел Горислав и жахнул кулаком по столу. – И думать бы не стал!
– Правильно! А теперь голову включайте, дорогие мои счетоводы! Он продал мне наживку, с которой мне придётся разбираться в одиночку. Если прогорю – он чист и с аэропортиком, а если я прав?
– Он сам их уберёт… – выдохнул Рай, и на его лице заиграла улыбка. – Сукин ты сын, Вьюга!
