Иванецкий не остановится. И Вадима ко мне не подпустит, а когда поймёт, что я всё вспомнила, то убьёт обоих! Потому что это правила их ебучей жизни! Властьимущие никогда не отвечают за свои поступки. Никогда… Он не сядет в тюрьму, и подельников своих не сдаст. Никогда.
Лежала на спине, пялясь в окна такси, медленно бегущего по ночным улицам города. Видела черное небо с яркими пятнами звезд, считала фонари, бесконечной лентой мелькающие за окном, и тихо рыдала.
Я – приемлемое условие для сделки. Вадим остается жить, я – существовать, а Иван не теряет свободу, которой недостоин!
Моя Лида… А как же её память? Как же наказание для тех животных, которых покрывает Иванецкий?
Я запуталась! Меня словно выбросило в лабиринт, из которого выходов много, но живой я выбраться смогу только в свадебном платье и не с тем, к кому рвётся сердце.
– Чёрт! – завывала я, кусая руку, чтобы хоть немного отключить воспаленный мозг. Боль обжигающей лавой струилась по телу, но эффекта не было. Меня била истерика. Мышцы сводило, нервы лопались истонченными канатами. Я буквально физически ощущала тоску по нему! И даже малейшая мысль, что сейчас я вновь переступлю порог пустой квартиры, где нет его, заживо погребала меня в истерике. Вадюша! Спаси меня…
– С вами всё хорошо? – вдруг выдал водитель, когда такси остановилось.
– Нет, но спасибо. Мы приехали? – стерла слёзы, поспешно надела куртку, смотря под ноги, только бы не увидеть в его взгляде жалость. Что он думает? Богатая сучка, ревущая из-за упущенных туфель из лимитированной коллекции? Конечно… Знала я этот взгляд. Вот только я бы сейчас отказалась от всего, лишь бы уткнуться лицом в горячую кожу, пахнущую пьяной смородиной.
– Да…
Я рванула ручку двери и застыла, потому что такси остановилось не у моей старенькой, но очень удобной и родной сталинки. Центральная малолюдная улица тонула в уютном мраке, лишь неоновая вывеска поблескивала названием «7 НОЧЕЙ»…
Бежать не было смысла. Осознание, что он всё понял, лупило по темечку кувалдой, заставляя буквально подпрыгивать при каждом шаге. Стеклянные двери медленно разъехались в стороны, приглашая меня в темноту ресторана.
Помещение будто вымерло… Ни одной живой души, и лишь в отдалении играла тихая музыка. Сжимала ремешок сумки, пытаясь хоть как-то справиться с шоком от всего происходящего. По мере моих шагов свет потухал. Медленно… Это не пугало, нет. Я словно вела за собой тьму, скрывающую мои следы.
Он все понял… Не обманула. Не провела. А так глупо было надеяться!
Вот только что я ему теперь скажу? Что?
Что струсила? Что боюсь за жизнь родителей, за Вадима, да за себя, в конце-то концов!
Да! Так и скажу. А ещё скажу, что мы не можем быть вместе, потому что я не переживу, если с моими близкими что-то случится. Иванецкий… Он же ни перед чем не остановится! Я – средство для него! Доказательство, что этот «золотой мальчик» достигает поставленных целей, а остальное – сопутствующие потери, к которым он отнес и меня, и мою просранную жизнь.
Внезапно темная лента коридора закончилась, впуская меня в полумрак уютного зала ресторана. Все было знакомо… По углам горели камины, под потолком переливались ленты бусин, а в самом центре за накрытым столом сидел он…
Моё сердце отчаянно затрепыхалось, дыхание перехватило, будто морозного воздуха вдохнула, а по коже поползли бесконтрольные волны мурашек.
Вадим в каком-то жесте отчаяния поддерживал голову руками, напряженно смотря за тем, как струится дым от сигареты, лежавшей в хрустальной пепельнице. Он будто был так далеко в своих мыслях, что и тревожить не хотелось. И с каждой секундой, что смотрела на его красивый профиль, решимость моя таяла…
Тёмные брови его были сведены к переносице, подчеркивая глубокие морщинки размышлений, веки прикрыты, а губы сомкнуты в жесткую нить. Оглаживала взглядом щетину, сползающую к шее, затормозила на подрагивающем кадыке.
Подушечки пальцев огнем горели… Тело так явно вспомнило, каково это – быть прижатой к его крепкой груди, как хорошо дышится сладостью кожи с тонкими нотками табака и свежестью терпкой мяты. Нет, это безумие…
Я готова была сделать шаг! Но не вперёд… А назад.
Мозг приказывал телу уйти! Скрыться в темноте и даже не пытаться творить глупости! Но тело… Я сделала шаг, но только не назад. Так смело вышагнула из своего укрытия, что не сдержала пораженческого стона.
И это стало началом конца…
Вадим медленно открыл глаза и повернул в мою сторону голову. И взгляд его ожил… Губ коснулась улыбка, под щетиной показались ямочки, совершенно не вяжущиеся с просыпающейся в его серых глазах похотью.
Это коварство его внешности порой убивало! В нём было море спокойствия! Океан! И движения мягкие, и походка вкрадчивая. Но все менялось в одночасье… Огонь, что жил в этом мужчине, прорывался внезапно, он овладевал мной, лишая возможности сопротивляться, сметал все бредовые мысли, подчинял, но не через силу, боль и приказы… Он просто покорял мою душу без единого выстрела.
Капитуляция.
Полная.
