Октябрина и Августина всегда и везде ходили вместе. Так что сейчас Юле видеть только одну из близняшек казалось чем-то противоестественным, будто перед ней стоит человек без руки и ноги одновременно. Первое время сестры даже носили одинаковую одежду, из-за чего все их путали. Все, кроме Юли. Для нее же близняшки выглядели как одна и та же картинка, но до и после наложения рефлексов и полутонов. Разница глазу, может, и не слишком заметна, но ощутима каким-то шестым органом чувств. Октябрина была ярче и драматичнее. Бирюзовый оттенок волос, цветные линзы, стрелки всевозможными зигзагами, топы из сеток и цепи, очень много цепей. Августина же более спокойная и домашняя. Голубые глаза и волосы, уютные свитера и вельветовые брюки, минимум макияжа и максимум расслабленности.
Юля не понимала, как люди до сих пор их путали. Они же такие разные! Прям как… август и октябрь!
– Кстати… – протянула Юля. – А где Августина? С ней все в порядке? – Она понимала, что, возможно, лезет не в свое дело, ведь их дружба не распространялась за пределы института, но одногруппница не появлялась на учебе уже полтора месяца, не вышла после летних каникул. Вдруг что случилось.
– Да, в полном, – не моргнув и глазом, соврала Октябрина, рассматривая облупившийся лак у себя на ногтях. – Скоро вернется. И нам тоже бы надо. Хотелось бы сегодня все закончить.
– Ладно, пойдем. – Юля спрыгнула с подоконника, чувствуя, что ей что-то недоговаривают, но дальше донимать подругу расспросами не стала.
Гурман влетел в кабинет за пять минут до конца пары, но это не помешало ему успеть в пух и прах раскритиковать все работы.
– Срочно переделать! – гаркнул он, едва взглянув на мольберт Юли. – Я как будто учитель ИЗО в школе! – добавил он, посмотрев на работу Октябрины, и со страдальческим видом потер виски.
– Это плохо? – усмехнулась Октябрина.
– Отвратительно, – сощурился Гурман.
– А если я сделаю так? – на этих словах она пальцем растушевала свою аккуратную штриховку.
«Сумасшедшая!» – восхитилась про себя Юля.
Гурман молча снял с мольберта работу, разорвал ее на четыре части, бросил их своей студентке на колени и вышел из аудитории.
– Но это того стоило? – хихикнула Юля.
– Определенно, но я его скоро прикончу… – Октябрина разорвала часы своей жизни на более мелкие кусочки. – Юль, у тебя нет знакомого адвоката, случайно?
– Только врачи. Хочешь, положим его в психушку? У меня как раз дед там работает.
– Мне кажется, он уже там на учете стоит. Считает себя Ван Гогом или Дали.
– На БЖД идем? – Юля скинула пенал с карандашами в сумочку.
– Я что, похожа на сумасшедшую?
«Вообще-то да», – подумала Юля, вспоминая выходку подруги, но вслух ответила другое:
– И что за придурок поставил его четвертой парой?
– Вот-вот, к тому же на четвертом курсе!
Вместо последней пары Юля отправилась на поиски своего научного руководителя. Еще месяц назад ее похвалили за патриотизм и тягу к изучению истории костюма родного края. А потом добавили тему, что нужно чуточку сузить. Парадокс. Тема сужается, а количество строчек, что она занимает, лишь увеличивается.
Наконец-то научрук на одну из тем сказал заветное: пойдет. Начинался самый ненавистный этап. Поиск теоретической базы. Как будто кому-то здесь непонятно, как шьются костюмы. Нужно же выполнить всего два простых шага:
1) берем;
2) шьем.
Откуда взять еще страниц двадцать теории, Юля не понимала. Ну почему нельзя начать сразу с эскизов и построения выкроек?! Хотелось биться лбом о стену.
Когда Юля вернулась домой, она валилась с ног от усталости. Общение с научруком и мысли о предстоящих поисках теории высосали последние силы. Но вместо того чтобы рухнуть на кровать в своей комнате, пошла на кухню. Помыла оставленную с утра посуду и принялась за готовку ужина. Поставила курицу с овощами в духовку, включила таймер. У родителей после работы сил на это будет явно еще меньше.
После ужина в компании родителей и их больничных историй Юля вернулась к себе в комнату.
Разумнее было найти парочку статей на одном из ресурсов, ссылки на которые только что прислал научрук, но Юля открыла приложение для рисования и создала новый холст. Вот сначала сделает парочку быстрых набросков, а потом уже за дело. Она знала, что это ошибка, но от намеченного плана отступать не стала. А потом написал Макс, и Юля решила, что раз дедлайны еще не горят, то можно отложить эти дурацкие статьи до лучших времен.
Макс
Юля
