Желающих прийти в субботу утром в краеведческий музей было немного. Точнее, только Юля с Максимом. Залы пустовали, так что взгляды всех бабулек – работниц музея, следивших, чтобы никто не трогал экспонаты руками, то и дело упирались в эту парочку. Юле от этого становилось немного неуютно, но потом она прекратила обращать на это внимание.
Диорамы с реконструкцией, как бы мог выглядеть их Кремль во время нашествия монголо-татар, не смогли заинтересовать Юлю. Ровно как и кольчуги, мечи и шлемы, так что она сразу утащила Макса в следующий зал. Но и у глиняных черепков разного возраста и формы шансов захватить внимание Юли было не больше. Как и у рукомойника в форме барашка, сохранившегося практически целиком. Как и у других археологических находок, раскопанных на территории Кремля или Старого города.
Все не то. Она пришла не ради этого. И, кажется, как назло, нужная экспозиция будет в самом последнем зале.
– Если ты хотела пробежаться, могла бы позвать меня в тренажерный зал. – Макс уже терялся в догадках, зачем они сюда пришли, раз у каждой из витрин задерживаются не дольше чем на долю секунды. – Это не Эрмитаж, можем так не торопиться, вряд ли мы тут проведем целый год.
– Ладно. – Юля резко затормозила перед одной из витрин, в которой лежали бусины и обломки витых браслетов из венецианского стекла. Все еще не то, что она искала, но хоть что-то интересное.
Некоторое время они молча рассматривали витрину, но Юле быстро стало скучно. Она положила голову Максу на плечо и протянула:
– Слу-у-ушай… а пошли как-нибудь играть на улице, как бродячие музыканты.
– Зачем? – Переход от стеклянных бусин к этому был для Макса не совсем понятен, но, наверное, ему стоило уже начинать привыкать к подобному. Да и голова Юли на плече не сильно способствовала возможности думать о чем-то, кроме этого прикосновения. Нового, но родного и теплого настолько, будто они с Юлей знают друг друга всю жизнь.
– Все говорят «зачем», а ты возьми и выйди на улицу с гитарой и шляпой, как уличный музыкант.
– Но я не уличный музыкант. И ты вроде тоже. Или я не все о тебе знаю?
– Конечно не все, но сейчас не об этом. Смотри.
– Смотрю. Представляешь, этому браслету под пятьсот лет, а он почти целый.
– А говорил, что не фанат истории. Так, не надо меня отвлекать.
– Лучик, но ты сама на все отвлекаешься.
– Максим! – возмущенно воскликнула Юля, тут же отпуская его руку и отскакивая в сторону. Она уже собиралась обвинить своего спутника в том, что он нагло переводит тему и что если он не хочет участвовать в ее авантюре, то мог бы сразу так и сказать, а не сливаться. А потом до нее дошло. – Как ты меня назвал?
– Юлей? – Макс пытался убедить в первую очередь себя, что не стал уже давать милое прозвище девушке, которую знает месяца два от силы. А стоило раньше думать, что рассуждения о солнышках, лучиках и красках жизни смогут привести к столь неловкому исходу.
– Загазлайтить меня пытаешься?
– Лучик, я даже слов таких не зн… – Макс умолк, так и не закончив фразу. Нет, второй раз точно не прокатит. Да и в первый это не помогло.
– Сделаю вид, что ты вновь назвал меня по имени. – У нее так и не получилось спрятать свою улыбку. Платят за билеты, помогают снять пальто, придумывают прозвища – она и забыла, что мужское внимание может быть таким приятным. – Хотелось бы почаще слышать именно эту форму, а то «Юлия» и «Юля» звучит слишком… банально. Так о чем мы разговаривали?
– Об этом браслете, – Макс кивнул в сторону витрины, около которой они по-прежнему стояли.
– Да ну тебя. – Юля чувствовала себя рыбкой Дори, пока пыталась ухватить ускользнувшую мысль. – А, да. Шалость.
– Шалость? – Макс окончательно решил для себя, что больше не будет удивляться подобным сменам вектора разговора.
– Шалость. Ну пойти на улицу с гитарой петь песни.
– Уже петь? До этого же просто играть было.
– Ну да. Ты играешь на гитаре, я пою. Командная работа.
– А ты умеешь петь?
– Милый мой, я полна сюрпризов. И пела в школьном русском народном ансамбле.
– Ага, а еще варишь мыло и свечи в свободное время? – Ему порой казалось, что с ним под видом Юли общается семь девушек с одной внешностью, но разными интересами. Не может один человек интересоваться всем и сразу.
– Ну да, было и такое, но мне не понравилось.
– Ты серьезно, что ли? – По выражению лица, с которым Юля кивнула, Макс понял, что мог бы не спрашивать. – Ладно, певица-народница, пойдем поиграем в уличных музыкантов, если хочешь.
– Правда?! – Глаза Юли засияли, и Макс решил, что будет делать все, что в его силах, лишь бы ее почаще радовать.
– Конечно, – улыбнулся он.
– Тогда нам обязательно нужно будет порепетировать. Надо только решить, когда и гд… – договорить Юля не смогла, потому что снова отвлеклась. Посмотрела в сторону прохода в следующий зал и увидела кусочек реконструкции купеческого терема. Кажется, то, что она ищет, – там. Она вновь взяла Макса под руку и бросила: – Пойдем.
Юля почти побежала в следующий зал, так что ей тут же напомнили, что настолько быстро передвигаться не стоит.
