Юля не понимала, что для нее более оскорбительно: что ее приняли за какую-то террористку или женщину, у которой уже есть ребенок минимум двенадцатилетнего возраста. Кажется, пятиступенчатый уход за кожей и массажи лица совсем не помогают. Значит, нужно убедить маму вколоть нити. Бабушке она же сделала подтяжку, что ей стоит провернуть то же самое ради дочери? Вжих-вжих во время обеденного перерыва, и Юля снова красотка, которую точно не примут за чью-то мать.
Юля уже десять тысяч миллионов раз пожалела, что в кои-то веки решила прийти пораньше. Какие-то двадцать минут, и она смогла бы затеряться в толпе школьниц (хотя после слов бабульки-вахтерши уже сильно сомневалась в этом). Но нет же! Надо же на первом занятии произвести хорошее впечатление! Допроизводилась, блин! Сейчас ей дадут пинок под зад, и все, свободна!
Прежде чем Юля успела придумать хотя бы три аргумента, почему она не террористка и почему ее нужно впустить, одна из дверей за спиной бабульки раскрылась и в коридор вышла Марина Николаевна, та самая преподавательница, к которой Юля и пришла. Она тут же заметила свою новую ученицу и обратилась к бабульке:
– Зинаида Ивановна, пропустите, пожалуйста, девочку, она ко мне.
– Так не положено же.
Юля еле сдержала смешок. Видимо, завод, на котором клепают охранников, прямо напротив того, где выпускают преподавателей живописи и рисунка.
– Альбина Санна в курсе. – Марина Николаевна многозначительно посмотрела на бабульку-вахтершу.
– Раз она в курсе, тогда ладно. Сменка хоть есть? – с недоверием спросила у Юли Зинаида Ивановна, та быстро кивнула.
Преподавательница показала, где раздевалка, подождала, пока Юля разденется и переобуется, и повела по узким лабиринтам коридоров на второй этаж в мастерскую кружевниц.
– Ты молодец, что пришла пораньше. Сегодня, конечно, старшая группа, выпускницы мои. Девочки уже занимаются своими дипломными работами. – На словах про диплом Юля поморщилась, как бы она ни старалась не думать о нем, ей постоянно напоминали. – Помощь им особо не нужна, так что смогу побольше времени уделить тебе. Но все равно еще валик с коклюшками искать. Ты в следующий раз когда придешь? В воскресенье? – Марина Николаевна остановилась перед закрытой дверью.
– Да, – кивнула Юля, наблюдая за тем, как преподавательница борется с замком. – Вам помочь?
– Нет, все в порядке. Заедает иногда. – Дверь наконец-то открылась. – Добро пожаловать в нашу скромную обитель.
Преподавательница включила свет. Из-за недостатка мебели небольшая комната выглядела очень пустой и просторной. Несколько парт, световой стол, вдоль стен – стулья, в одном из углов – подставки под валики.
– Кинь куда-нибудь свои вещи, – Марина Николаевна махнула рукой в сторону стульев. – И давай подберем тебе что-нибудь. – Она пересекла всю комнату, другим ключом открыла дверь в небольшую кладовку и включила в ней свет.
Юля зашла следом за ней и увидела ряды металлических стеллажей. На одних – валики, аккуратно обернутые чистой тканью, чтобы кружево не запылилось. На других – коробки. В основном обувные. На каждой кусочек малярного скотча с подписанным на нем именем, фамилией и номером группы.
– Так-так-так… – Марина Николаевна провела рукой по валикам, пока не нащупала тот, на котором не было наколото кружево. Взяла его и передала Юле: – Держи.
Юля от неожиданности чуть не выронила его из рук. К тому же ей всегда казалось, что они должны быть легче. Интересно, что там внутри. Она попыталась прощупать содержимое сквозь ткань. Кажется, опилки.
«В голове моей опилки, не беда!» – тут же запел Винни-Пух из советского мультика в голове у Юли.
А тем временем Марина Николаевна перешла к другому стеллажу.
– Та-а-ак… Сима точно еще не скоро появится, так что, думаю, она не обидится, если мы позаимствуем ее коклюшки. – Она взяла одну из коробок и обратилась к Юле: – Нитки, булавки, ножницы есть?
– Есть.
– Тогда чего же мы ждем?
Кружевоплетение оказалось менее романтичным занятием, чем Юля думала. Тем более кружева, какими она себе их всегда представляла, она сегодня так и не начала плести.
Сначала Юля долго мучилась с тем, чтобы разделить одну нить мулине на три части, чтобы в каждой оказалось по две тонкие ниточки. У Марины Николаевны это получалось легко и просто. Раз! И готово! А у Юли нитки постоянно путались, скручивались и рвались, стоило дернуть посильнее. Хорошо, что никто из группы еще не подошел и не стал свидетелем ее позора. Она уже хотела все бросить, выйти из мастерской и никогда больше туда не возвращаться, но Марина Николаевна прервала ее мучения.
– Ладно, потом научишься, – махнула она рукой.
Потом Юля никак не могла правильно намотать нитки на коклюшки. Вроде делала все так, как надо, но ей все равно потом говорили все перематывать. Наконец, с третьего раза, все получилось.
