– А мы можем отложить новое выступление до весны? Я не хочу остаться без пальцев от мороза.
– Не знаю, не знаю… проживут ли наши фанаты так долго без концертов…
Прошу тебя, только ты не мерзни.
Я буду твоим летом даже зимой.
И даже когда погаснут звезды,
Я буду твоим светом, я буду с тобой.
От воскресного похода в художку Юля уже ничего не ожидала. Шнурки и тесемки – так шнурки и тесемки. Ей уже начинало казаться, что кружевоплетение – занятие совсем не для нее. Но на удивление, ей впервые за долгое время не хотелось все бросить, когда с ходу не получилось создать шедевр. В конце концов, Максим искал для нее контакты преподавательницы не ради того, чтобы она ушла оттуда уже после первого же занятия.
Юля хотела прийти пораньше минут на двадцать, как и в прошлый раз, но кроватка и сон оказались сильнее. Юля сделала мысленную пометочку, что стоит создать петицию, запрещающую всем жителям страны вставать по воскресеньям раньше полудня, и выползла из-под теплого одеяла.
В прошлый раз она очень замерзла во время занятия, батареи в мастерской почему-то еле-еле грели. Поэтому в этот раз Юля решила, что никаких больше корсетов с блузками, и с грустью достала из шкафа утепленные серые джинсы и тонкий ярко-желтый кашемировый свитер под горло, который, казалось бы, мог греть одним только своим цветом. Конечно, можно было бы надеть корсет и поверх свитера, Юля не раз натыкалась на фото подобных образов в Пинтересте, но она сразу поняла, что это совершенно не ее эстетика.
Когда Юля наконец-то добежала до мастерской, там уже вовсю кипела жизнь. Девочки лет одиннадцати-двенадцати уже и расселись по местам, и комната наполнилась звоном коклюшек. Юля бросила сумку на свободный стул рядом с батареей (хоть и понимала, что вряд ли это поможет согреться), поставила перед ним подставку и ушла в кладовку за своим валиком.
Она думала, что заниматься с младшей группой будет весело, но ошиблась.
Если с тем, что девочки из старшей группы уже плетут салфетки, воротники и панно, Юля еще могла смириться, то с тем, что даже у детей к валикам приколоты воздушные сетки с узорами, чем-то напоминающими паучков, – нет. Она еще раз взглянула на пару сантиметров своей тесьмы и вздохнула, пытаясь мысленно убедить себя, что все у нее впереди. Тяжело осознавать, что кто-то (особенно дети!) лучше, чем ты, и успел добиться большего только потому, что начал раньше. Хотелось тут же догнать и обогнать, но, к сожалению для всех нетерпеливых, всему свое время.
Марина Николаевна совершила небольшой обход. К кому-то из девочек она садилась за валик и показывала, как выполняется элемент, который ученица успела за неделю забыть. Кого-то хвалила, едва взглянув на кружево, и шла дальше. К Юле она подошла в самую последнюю очередь, будто чувствовала, что им предстоит долгий разговор.
Юля хотела окончить курс кружевоплетения почти экстерном и спросила, нельзя ли не доплетать образец до конца и остановиться всего лишь на половине. Марина Николаевна сначала долго отнекивалась, но потом все же пошла навстречу и поставила Юле условие. Если она до перерыва сможет без ошибок сплести половину, то так и быть, они перейдут к следующему образцу уже сегодня.
Счастью Юли не было предела, но она все равно чувствовала, что и это занятие хорошенько прокатит ее на эмоциональных качелях. И не ошиблась.
Стоило двери за преподавательницей закрыться, как девочек будто подменили. Они тут же начали без умолку болтать и смеяться, причем как-то умудряясь при этом перебрасывать коклюшки из руки в руку и продолжать плести кружева.
Со старшей группой было куда спокойнее – каждая молча уткнулась в свой валик и не замечала ничего вокруг. И никто никому не мешал!
Сейчас же Юля то и дело отвлекалась, хотя собиралась быть сегодня крайне сосредоточенной и собранной. Какие-то сигма-бои, какие-то бульки-барабульки и «а ниче тот факт, что…». Юля не то что потеряла нить их разговора, она изначально не смогла ее разглядеть! А потом они еще и музыку включили с телефона (спасибо, что не с колонки)!
Чтобы окончательно не сойти с ума, Юля достала телефон, сунула в уши наушники, вбила в поисковую строку «Чайковский» и включила себе на полную громкость первую попавшуюся композицию. Мир тут же заиграл новыми красками.
С горем пополам (и парой ошибок) Юля доплела образец до половины к приходу преподавательницы. Марина Николаевна посмотрела на ее работу и сказала:
– Ладно, торопыжка, заканчивай, и пойдем новый сколок рисовать. Остальные – перерыв.
Девочки-кружевницы вышли, и Юля наконец-то оказалась в блаженной тишине. К возвращению группы новые зигзаги двух цветов на миллиметровке были выведены, а нитки на коклюшки – намотаны, но испытания Юли на этом не закончились. Марина Николаевна навесила коклюшки, но не стала показывать, что делать.
