– Мне все равно это не нравится, – сказала она тоном, не подразумевающим продолжение разговора, но Юля плохо понимала намеки.
– Но почему?!
– Как минимум потому, что ты не похожа на роковую обольстительницу. Ты влюбляешься в каждого второго парня, а каждый третий разбивает тебе сердце. Я скорее поверю, что ты сама влюбишься в этого несчастного айтишника и потом останешься ни с чем.
– Ладно-ладно-ладно! – протараторила Юля, вкладывая все свое отчаяние в каждое из трех коротких слов. – Ты права, план фигня, но я рискну.
– Если что, ты знаешь, где меня найти, если тебе нужно будет кому-то поплакаться, когда тебе разобьют сердце.
– А можно как-то побольше оптимизма в голосе?
– Сразу после того, как ты добавишь побольше здравого смысла в свои действия.
Часть тетрадей и скетчбуков полетела на пол. Лада никогда не утруждала себя укрощением творящегося вокруг хаоса и предпочитала творческий беспорядок. Усевшись бок о бок, девочки принялись читать анкеты. Юля сразу выставила возрастные рамки от 18 до 30. Она, конечно, была готова на многое ради своей идеи, временно ставшей почти одержимостью, но не настолько, чтобы встречаться (пусть даже если это будут и не совсем настоящие отношения) с мужчиной старше больше чем на восемь лет.
Через десяток анкет Юля поняла, что не все учла в своем плане. А именно, что, скорее всего, придется целоваться с этим человеком. И возможно, даже парочку раз раздвинуть перед ним ноги. Но об этом она старалась пока что не думать и решать проблемы по мере их поступления. Сейчас куда важнее было как минимум найти подходящего кандидата. А потом можно будет что-нибудь придумать – фантазии ей не занимать.
С половины анкет их с Ладой пробивало на безудержный смех из-за фоток или неадекватных требований к возможной спутнице жизни. Другие хотелось поскорее смахнуть, чтобы никогда больше не видеть ничего подобного. Юле казалось, что эти соблазнительные усики, которым так и не суждено стать пропуском в ее кружевные трусики, она еще не скоро сможет забыть.
Попадались и айтишники, но насчет их компетентности и способностей создать приложение или сайт возникали сомнения. Да и в том, что они в принципе программисты, гребущие бабло лопатой, тоже. Каким-то шестым чувством Юля с Ладой ощущали, что все выглядевшие дорого-богато фотки – постанова с арендованными тачками и дорогими костюмами, с которых не срезали бирки, чтобы потом можно было все вернуть в магазин.
В итоге на звание безнадежно влюбленного счастливчика, готового ради Юли и звезду с неба достать, и сайт написать, отобрали всего лишь шесть кандидатов. Их количество могло бы быть в два-три раза больше, но каждый раз, когда Юля видела в анкете заветное «программист», вспоминала, что, скорее всего, ей придется целоваться с этим человеком, и отбраковывала тех, кто был не в ее вкусе. Возможно, они неплохие ребята и классные специалисты, но в такой ситуации внешность для нее была крайне важна. В конце концов, изображать влюбленность будет проще с тем, кто и правда тебе хоть немного симпатичен.
Хотелось бы сказать, что самое сложное позади, но Юля понимала, что впереди не менее трудоемкий и энергозатратный процесс – общение сразу со всеми кандидатами и походы на свидания. Кажется, нужно будет составить график, чтобы они не пересекались и не догадывались о существовании друг друга. Шесть человек – почти набор неделька. Можно просто распределить их по дням недели. А с тем, что в среду, увидеться и в пятницу, потому что среда – это маленькая пятница. Что ж… в «Папиных дочках» Юле всегда нравилась Маша. Кажется, самое время примерить ее образ на себя.
– Это самый тупой план, который только можно было придумать. Я буду очень долго смеяться, если это сработает, – подытожила Лада, когда подруга откинула в сторону телефон.
– Надеюсь, сработает. А то придется начать диплом… – тяжело вздохнула Юля, которая видела в этой авантюре возможность не только найти бесплатную рабочую силу для воплощения ее идеи в жизнь, но и отложить написание диплома на неопределенное время.
– А что, вас уже прессовать начали? Только неделя прошла же. – Лада решила, раз с реальной причиной прихода Юли разобрались, теперь можно и поговорить об учебе.
– Да кошмар какой-то! Накинулись на нас и уже темы трясут.
– И как успехи?
– А как у вас с шитьем?
– Ауч, – Лада поморщилась. Пусть она со слов подруги и знала про учебу на дизайне костюма, но все равно до последнего надеялась, что планы пересмотрят и вместо историй (аж четыре разных: дизайна, искусства, костюма и России!) дадут побольше практики. Так что пока ее радовали только живопись с рисунком.
– Вот-вот… вместо рюшей и оборок – Рюрик, оброк и барщина. – Юля вспомнила записи лекций по истории, что она листала чуть меньше чем час назад. – Слу-у-ушай… а может…
Лада знала этот тон. Он означал запуск идейно-мыслительного процесса. Не важно, что она сейчас скажет, подруга продолжит существовать на какой-то своей волне вдали от реального мира.
