– Не сбегу. Хоть с парашютом прыгай или на Северный полюс собирайся. Я поддержу любую твою идею. Если она не будет выходить за рамки законов, конечно же.
– Вот блин… – Юля сделала вид, что расстроилась, – придется половину пунктов вычеркивать.
– Думаю, как-нибудь переживем.
– Хорошо, тогда последний вопрос. Возможно, глупый, но мне нужно уточнить… Мы теперь пара, да?
– Иди сюда, уточняльщица моя. – Макс раскрыл объятия и, только когда Юля вновь оказалась у него под боком, ответил: – Думаю, да.
– Так думаешь или да? – Юля взяла планшет, хотя была уверена, что они теперь точно найдут занятие поинтереснее, чем просмотр фильма.
– И думаю, и да. – Макс чмокнул Юлю в макушку.
У нас только есть плед и никаких секретов.
Новогодние каникулы незаметно сменились самой неприятной частью учебного года – сессией. И даже радость от начала новых отношений не скрасила для Юли конец января. Тем более и Максим затерялся где-то среди записей с лекций и файлами с задачами и билетами.
С новым распорядком дня и минимумом вылазок из дома Юля больше не могла скрывать от родителей свое пристрастие к энергетикам. Пакет с жестяными банками выдал ее с потрохами.
После такого пришлось выслушать мини-лекцию о вреде этой химозы, приправленную страшилками о язвах, которые могут переродиться в рак. Но активных действий в борьбе с пагубной привычкой дочери родители не применяли, да и подобная реинкарнация отдельных частей желудка не сильно заботила Юлю. Так что все осталось как было.
Но Юля не спала вовсе не потому, что каждую минуту готовилась к экзаменам, а потому, что не могла ни дня прожить без рисования или шитья. Еще с утра кончики пальцев начинали зудеть, требуя сменить тетрадь с записями с семинаров на скетчбук или открыть вместо файла с вопросами к экзамену приложение для рисования.
Так что по ночам Юля рисовала десятки эскизов платьев, часть из которых собиралась сшить себе на весну и лето. Если хочешь быть красивой, когда растает снег, пора бы задуматься об этом, когда за окном еще лежат сугробы.
Время от времени Юля скидывала свои наброски Максиму, чтобы он помог выбрать из двух или трех всего один. Времени шить все равно не будет, так что каждая идея подвергалась крайне суровому естественному отбору. Правда, выживали не сильнейшие, а самые необычные и симпатичные платья.
У Максима не всегда получалось угадать правильный ответ. Кроме того, он поначалу даже не догадывался, что эти выборы – какая-то викторина, подразумевающая наличие такого ответа. Но Юля на него и не злилась за подобные оплошности. Ничего страшного, к следующему сезону весна-лето он точно все поймет.
После таких веселых и творческих ночей на экзамены Юля приходила через силу и вопреки недосыпу.
Пока ее одногруппники стояли вдоль подоконников, уткнувшись в какие-то распечатки и записи, Юля уходила изучать и так хорошо знакомые ей коридоры. Она где-то слышала, что некоторым видам акул нужно постоянное движение, чтобы жить. Юля чувствовала себя как раз одной из таких акул, только если она остановится хоть на мгновение, то не умрет, а уснет.
Во время первой же такой вылазки Юля застала картину, от вида которой сон как рукой сняло.
Гурман с Октябриной если и не совсем скрывали своих отношений в стенах института, то точно совершенно не заботились, если их вдруг кто-то увидит.
Объяснить увиденное по-другому Юля не могла и молча смотрела, как преподаватель притянул уже не свою студентку к себе, погладил по плечу и быстро чмокнул в висок, видимо шепча какое-то приободряющее и напутственное слово перед экзаменом.
Видимо, эта парочка считала, что не совершает ничего, что идет вразрез с профессиональной этикой. Он у нее ничего больше не преподает, да и она уже совсем скоро выпустится. Тогда о чем переживать?
Пока ее не заметили, Юля тихо ушла, откуда пришла.
Вопросов появилось предостаточно, и ответы на них она получила уже после следующего экзамена.
Спросила обо всем напрямую, когда они с Октябриной вышли из корпуса и отошли подальше. Подруга не стала увиливать и отпираться. Ответила честно: да, с недавнего времени они вместе. Октябрина приготовилась к десятку неуместных вопросов, но ни одного из них не последовало. Юля лишь выслушала, буркнула что-то вроде «м… прикольно» и все осуждение оставила при себе.
Из-за наличия своих отношений чужие уже не так сильно волновали, но все же… что?! Октябрина и кто?! Гурман?! Плевать, что он препод и старше ее на… сколько? Двенадцать? Тринадцать лет? Октябрина не маленькая девочка и не легковнушаемый подросток и может сама разобраться, с кем стоит встречаться, а с кем нет, но все же… он?.. Серьезно?.. Он же столько ее работ и нервных клеток попортил. Неужели все из-за сильных и поэтому неконтролируемых чувств? Или как он там оправдал свое поведение? Видимо, правду говорят – любовь зла.
